Митингующие заполонили въезд на мост, частично растянулись по Софийской и Раушской набережным. То тут, то там в толпе мелькали милицейские фуражки. Проходило откровенное братание. Такой откровенной любви к ментам народные массы не демонстрировали, наверное, никогда.

Каким-то боком подкатившаяся по Балчугу к манифестантам машина с громкоговорителями упрашивала их разойтись по домам и давила на психику. Голос говорившего был вял и сух. Человек явно работал не на совесть, а потому что послали, забыв дать другой приказ.

— Что это за говорун там? — спросил Лукин у кого-то из своих офицеров. — Кто послал?

— Эта таратайка за ними тянется еще с Болотной площади. Я так понимаю, что приказа на братание с массами у милицейского кордона все-таки не было. Частная инициатива, так сказать, а тем, что в говорильнике сидят, никто ситуацию растолковать не удосужился. Вот они и базарят почем зря.

— Так говорилка чья? — нахмурился Лукин.

— Милицейская, конечно.

— Лучше совсем ничего не делать, чем так… А это что?

Через толпу демонстрантов медленно продвигался военный «Урал». Люди пропускали его, приветственно размахивая руками. Машина развернулась, встала поперек улицы. На широкую плоскую крышу кабины с трудом взобралось несколько человек. Возникла небольшая суета. Сверху было плохо видно, но на кабину явно кого-то втаскивали.

— Бинокль, — распорядился Лукин и внимательно присмотрелся к происходящему внизу.

Косте никто бинокля не дал, поэтому он только вытягивал шею и подслеповато щурился.

— Ну, что там? Что там? Кто? — нетерпеливо спрашивал он Лукина. — Кого они выставят?

— Куда выставят? — поинтересовался Антон Михайлович.

— Ну, в лидеры… Это же политическая акция. Тут или бесплатная реклама, или проход в дамки. Почти беспроигрышная комбинация.

— Почти? — Лукин удивился. — А какие есть варианты проигрыша?

— Ну, — Костя пожал плечами, — вот если наш снайпер с той башни ухитрится влепить пулю этому… знамени новой эпохи…

— Понятно, — пробормотал Антон Михайлович. — Приказ был на провокации не поддаваться. Пожалуйста, смотрите.

И протянул бинокль Орлову.

Костя с непривычки долго не мог настроить резкость. Ему помог кто-то из офицеров.

— Ну как? — спросил Лукин.

— Так это ж… — Костя присмотрелся внимательней. — Это ж Магомаева!