Разрешения на перемещения столичная мэрия не давала, С этого момента начинался риск. Необходимый, но все-таки…

Специально обученные люди в толпе начали движение, и остальные, повинуясь этому стадному инстинкту, пошли следом.

На подходе к Ордынке их встретил кордон милиции.

Глава 48

Глава 48

Из дневников:

«Русские равнодушны к крови и поэтому равнодушны к душе, не понимают ничего в душе, не понимают, потому что нечем. Русские бескровные, настоящей крови в них нет. И души тоже нет. “Душевность" — не то. Это когда пьяные мужики собрались с холодной улицы погреться водкой и общением. Пьяный румянец, пьяные словечки, наутро тяжелое похмелье. Гадость, гадость, гадость».

Управление было поставлено на ноги общей тревогой. Отрывисто, как в аварийной подводной лодке, гудела сирена. Грохотали по лестницам сапоги. Люди не разговаривали. Они обменивались информацией. Отрывисто, коротко, быстро, сокращая слова до малопонятного минимума.

Костя, высунувшийся в коридор, был едва не сбит с ног группой в броне и со щитами.

— Извините, — донеслось уже из-за поворота.

— Кажется, я отстаю, — пробормотал Орлов, осмотрелся и, улучив момент, выскочил за дверь, тут же оказавшись в гуще событий. Человеческий поток подхватил его, Костя лавировал от одного берега к другому, выхватывая информацию из разговоров, из оборванных фраз, из взглядов, которыми обменивались служащие Управления.

Через некоторое время, как раз около кабинета Лукина, осколки мозаики сложились в понятную картину. На подходе к Ордынке кордон милиции, призванный остановить несанкционированный митинг, перешел на сторону митингующих и сейчас движется в сторону Кремля. Полностью вооруженный отряд внутренних войск. Сейчас слово «войска» прозвучало особенно зловеще. Натравливать на демонстрантов и ментов армию в Правительстве не захотели. Побоялись. И тогда кто-то вспомнил про удачную операцию по разгону скинов, где участвовала ОЗГИ.

Костя влетел в кабинет Лукина как мечта военной машины Третьего рейха — очень тяжелый реактивный снаряд.

Как и следовало ожидать, Антон Михайлович был не один. На столе лежала карта района, полным ходом шло совещание. Улицы были исчирканы красным карандашом, несколько синих стрелок отмечали возможные ходы противника.