Элегос принял решение за нее.

— Полковник Вермель был вам добрым другом, верно? — мягко спросил каамаси.

Пеллаэон вернулся к действительности.

— Я не оставляю надежды, что и до сих пор им остается, — сказал он. — Если нет, кто-то дорого заплатит за его смерть, — он окончательно взял себя в руки. — Но вы прибыли сюда для мирных переговоров, а не для разговоров о мести. Не угодно ли проследовать за мной, я дал указания подготовить помещение, где нам будет более удобно, нежели на летной палубе.

— Если вы не возражаете, адмирал, лучше было бы расположиться на борту моего корабля, — сказала Лейя. — Боюсь, мои телохранители будут настаивать.

Она почувствовала, как на долю секунды Пеллаэоном завладели подозрения, даже страх. Но опасения рассеялись, и адмирал вновь улыбнулся.

— Ну конечно же, другие ногри остались на борту, — сказал он, покосившись на брюхо «Сокола», нависающее над ними. — Без сомнения, они наблюдают за нами даже сейчас и держат пальцы на спусковых крючках.

— Там ничто не будет угрожать вам, адмирал, — сказал Элегос. — Если только вы сами не принесете с собой угрозы.

Пеллаэон светским жестом указал на трап «Сокола».

— В таком случае, советник, я принимаю ваше приглашение. Только после вас.

Минуту спустя Пеллаэон, Лейя и Элегос расселись за игровым столиком в кают-компании. Обстановке, конечно, недостает торжественности для столь важного исторического момента, смущенно подумала Лейя, но это единственное место на «Соколе», где можно с комфортом расположиться втроем.

Сакхисакх, ни слова не говоря, встал на страже там, откуда он мог видеть и трап, и высокие договаривающиеся стороны. Гент, тоже молча, отправился к терминалу и принялся возиться с компьютером корабля, сидя спиной к остальным.

— Перейдем сразу к делу, советник, — начал Пеллаэон, мельком оценив позиции, избранные ногри и ледорубом. — Война, продолжавшаяся более двадцати лет, близится к концу. И Империя эту войну проиграла.

— Я согласна, — сказала Лейя. — Но согласны ли с этим другие подданные Империи?

У адмирала едва заметно дернулся кончик уса.

— Уверен, что большинство моих сограждан способны признать истинное положение вещей, — сказал он. — Только руководство до последнего времени цеплялось за безумную надежду, что неизбежное еще можно предотвратить.

— А теперь ваше руководство разделяет мнение, на котором сошлись мы с вами и которого придерживается большинство граждан Империи?

— Да, — твердо ответил Пеллаэон. — Неохотно, но они признали необходимость мира. Все восемь моффов, которые ныне остались в Империи, уполномочили меня на ведение мирных переговоров с Новой Республикой.