— Ладно, твоя взяла, — вздохнул он и перестал рваться из ложемента на свободу. — Только разбуди меня сразу же, если что-нибудь случится. Кодовая фраза «С возвращением» выведет меня из транса.

Мара кивнула.

— Принято.

Люк закрыл глаза, но тут же вскинулся снова.

— А если ничего не случится, разбуди меня через два часа! — добавил он. — Чиссам потребуется не больше нескольких часов, чтобы убрать с дороги корабли, которые я повредил. Мы должны вернуться туда прежде, чем Парк успеет передать все это хозяйство Бастиону.

Не дожидаясь ответа, Скайуокер наконец расслабился в ложементе и сладко засопел. Его мысли и чувства постепенно успокоились, растворились в дреме. Он уснул.

— Не волнуйся, — мягко сказала Мара, зная, что Люк ее уже не слышит. — Я позабочусь об этом.

Некоторое время она просто сидела молча и смотрела на него. Сквозь клубящуюся тьму собственного горя вдруг пробились совсем другие чувства, и ей пока не по силам было в них разобраться. Они были знакомы уже десять лет. Десять лет дружбы и взаимовыручки. Десять лет, которые Люк угробил на свои дурацкие самонадеянные бредовые идеи, которые несли ему и окружающим совершенно излишние сомнения и муки. И одиночество.

Она нежно отвела пряди светлых волос, упавшие ему на лоб. И все же после всего этого они снова вместе. И человек, которого она некогда так уважала, снова вернулся на путь истинный.

Или, возможно, они вдвоем нашли общий, единый для них истинный путь.

Возможно.

За спиной раздалась встревоженная электронная трель.

— Это просто целебный транс, — успокоила Мара астродроида.

Она окончательно выпуталась из ремней безопасности и встала.

— С ним все будет хорошо. Ты тут присмотри пока, ладно?

Дроид снова защебетал, на этот раз — с подозрением.

— Я выйду наружу, — ответила ему Мара, проверяя, на месте ли потайной бластер в рукаве и лазерный меч. — Не волнуйся, я вернусь.

Она протиснулась мимо Р2Д2, который немедленно принялся буйно обсуждать ситуацию и выяснять подробности, открыла наружный люк. Птенец Ветров выпорхнул первым, что-то протарахтел и растворился в ночи.

Беспросветной, как терзающая ее боль.

Она немного задержалась, глядя на макушку Люка над подголовником ложемента и прикидывая, разгадал ли он ее план. Нет. Она тщательно оберегала свой секрет, она выстроила для этого в своем сознании барьеры, созданию которых много лет назад научил ее Палпатин.