— Итак, пять кораблей джирриш, — сказал Бокамба. — Нет, десять. Еще пять подходят. Выброс огня из дюз в нашу сторону — видимо, тормозят.

— Кто-то чертовски отчаянно им сопротивляется. — Квинн вызвал векторную карту и идентификационные записи тахионных следов. Маленькие корабли, роящиеся вокруг кораблей джирриш и методично превращаемые в пыль, оказались яхромейскими грузовиками, пассажирскими шаттлами и прочими судами вполне мирного предназначения. Безрассудство или крайнее отчаяние гнало яхромеев под колеса джирришской военной машины.

Неудивительно, что они проигрывали.

— «Мокасиновые змеи», — прозвучал в ушах Квинна дрожащий от нервного напряжения голос Швайгхофера, — даю уровень икс. Действуйте по обстановке. Удачи вам всем в бою.

Последние слова Швайгхофера потонули в реве двигателей истребителя. «Ворон» прыгнул, как голодный хищник, ускорение прижало Квинна к спинке кресла. Истребитель разгонялся на магнитных полозьях, устремляясь к выпускному порту корабля-матки.

— Маэстро, — услышал Квинн сквозь рев двигателя голос Бокамбы, — нам приказано выйти на уровень X.

Уровень Х — полное ментальное слияние «Мокасиновых змей» и их экипажей. Квинн боялся этого момента с той самой минуты, как заключил соглашение с командованием и спас таким образом Клипера и других товарищей по спасательной экспедиции от трибунала.

— Маэстро? — снова произнес Бокамба.

— Выходим, — отозвался Квинн. — Сейчас буду с тобой.

«Ворон» вырвался из туннеля, пролегающего в чреве «Трафальгара», и вот они уже в космосе, летят прочь от корабля-матки. Остальные «Вороны» и «Дрозды» пожирали космос позади него в боевом порядке — самые лучшие пилоты и боевые машины, которых когда-либо имело Содружество.

Настало время этим пилотам и машинам потрудиться. Глубоко вздохнув, Квинн переключил мыслесвязь на уровень X.

И пространство вокруг него резко изменилось.

Зрение стало другим, его поле расширилось до полных 360 градусов. Все ощущения слились в одно — кинестетическое восприятие. Туманный оранжевый круг указывал направление вперед. Темные и приглушенные тона картины, лежавшей перед ним, превратились в радугу живых цветов, все корабли в секторе прямой атаки окрасились в ярко-красный цвет, более далекие — в желтый или зеленый, а самые дальние — в синий.

Слух его тоже изменился. Голоса других пилотов «Мокасиновых змей» и приказы командиров уже были не просто отдаленными звуками, словами и образами в его мозгу. Векторная схема, которую он вызвал только что, также стала слышимой, писк бортовых систем и фоновые звуки перемешивались с цветовыми тонами, давая полную информацию о том, где находится каждый корабль и какой вектор с каким соотносится.