— Ага, — ответил Гарроуэй. — Теперь начинаем молиться госпоже Поддержке с воздуха…
Нокс еще раз выглянул из грузового люка. Теперь они снизились меньше, чем до ста футов, и отсюда уже можно было различить каждого из «голубых касок», рассеянных по песку или укрывавшихся за тремя марсоходами, стоявшими возле главного модуля базы. Вспышка, что-то ударило в обшивку — раз, другой…
К счастью, появление лоббера ошеломило защитников базы, и стрельба их была неточной. Несколько солдат кинулись искать укрытие, прочие замерли на открытом пространстве, опустив винтовки и не сводя глаз с огромного четвероногого призрака, внезапно нависшего над ними, появившись словно бы из ниоткуда. Струя плазмы, бившая из сопел двигателя, была невидима, но дрожь разреженной атмосферы вокруг нее как нельзя лучше предупреждала о высокой температуре и, возможно, радиационной опасности. Некоторые из обороняющихся не спешили стрелять — видимо, опасаясь, что лоббер, будучи сбит, рухнет прямо на них.
— О’кей, капитан, — сказал Нокс, как можно дальше высунувшись из грузового люка, — берем ближайший марсоход, с бортовым номером «три-пять-семь».
В тени машины прятались пятеро «голубых касок».
— Три-пять-семь, роджер, — ответила Эллиотт.
Лоббер слегка изменил курс, направляясь к цели. Нокс, наклонившись, поднял свой край контейнера; Островски сделала то же самое. Лоббер раскачивало и трясло. Сержант осторожно открыл герметичную крышку, воздух зашипел, вырываясь наружу. Щелкнул фиксатор, удерживавший крышку открытой.
Внутри были рядами разложены тридцать банок пива «Стоуни Брук».
Лоббер шел футах в пятидесяти от марсохода, двигаясь вдоль его борта со скоростью пешехода.
— Готова? — спросил Нокс.