— Что дальше, парни? — спросила Эллиотт. — Траншея или их штаб-квартира?
— Траншея, капитан, — ответил Нокс. — Надо помочь майору прорваться.
— Придержите свое пиво. Поворачиваем на юг.
Шаттл прибавил скорости, задав Ноксу с Островски, вцепившимся в скобы на переборках, ощутимую встряску. До траншеи было примерно полкилометра.
В песчаный гребень ударили еще несколько пуль, взметнув в воздух пылевые столбики метровой высоты. Морские пехотинцы постарались еще глубже зарыться в песок. Гарроуэй поднял винтовку над головой, чтобы прицельная камера передала на дисплей шлемофона изображение вражеских позиций. Он едва мог различить у горизонта следующий песчаный гребень — согласно показаниям лазерного дальномера, в 185,4 метра впереди — и черные точки голов противников.
— Становится жарковато, майор, — заметил лейтенант Кинг, вжавшийся в песок рядом с ним.
— Они врылись в землю и ждут нас, — ответил Гарроуэй, поспешно (каждый морской пехотинец знал: попадание, причинившее бы на земле легкую рану, здесь, в почти лишенной воздуха атмосфере, означает верную смерть) опуская руку с винтовкой. — Лобовой атакой не взять.
— Господин майор! Сэр, вы полагаете, идея с пивной бомбардировкой сработает? — спросил Слайделл, залегший по другую сторону от Гарроуэя.
— Должна сработать, Слай, — ответил Гарроуэй. — Если нет — мы, считай, покойники. И что самое обидное, это — единственный запас пива в радиусе ста миллионов миль….