Игнатий отрицательно мотнул головой.

— Только о страже, который стоит перед вратами.

— Кто это? Человек, робот или нечто, подобное песчанику?

— Существо. Каждый раз оно другое. По словам Петраса, у него всего лишь одна задача — решать, достоин ли посетитель пройти через врата.

— И как же он решает такую сложную задачу?

— Он задает один-единственный вопрос. Редко — два. Выслушав ответ, страж или открывает проход, или закрывает его навсегда для этого человека. Все дальнейшие попытки пройти через врата для тех, кого страж отверг, будут уже бесполезны.

— И какие же вопросы задает страж? — Зарудный по-прежнему не скрывал своего скептицизма.

— Каждый раз они разные, для каждого человека свои. Он может спросить, например, об отношении человека к таким понятиям, как честь, совесть, или любит ли тот свою тещу. Никто не может угадать, о чем спросит страж.

— Ты говоришь так, словно, кроме Петраса, кто-то еще возвращался после того, как прошел через врата.

— Это уже слухи. Говорили, что ушедшие через определенное время ненадолго, всего на несколько часов, появлялись в деревне, навещали своих родственников. Но почему-то, кроме самих этих родственников, их никто не видел.

— А что происходит с теми, кто не выдержал испытания? Кто не смог дать правильный ответ стражу и не прошел через врата? Они возвращались в деревню? — спросил Ротанов.

Игнатий печально покачал головой.

— Они никогда не возвращались. Какое-то время эти люди бесцельно бродили вокруг развалин, раз за разом стараясь повторить свою неудавшуюся попытку, проход, и так продолжалось, пока с ними не расправлялись песчаники.

Так или иначе, из-за этой истории с вратами в колонии осталось совсем немного людей, способных постоять за себя или хотя бы выполнять необходимую для общины работу. Совет старейшин решил, что мы обязаны выяснить наконец, что здесь происходит. Когда мы увидели ваших спутников, мы решили, что они имеют отношение к вратам. Здесь неоткуда взяться посторонним. Потому и напали на них, думали, что им известен путь…

Их разговор был прерван неожиданным грохотом. Волна землетрясения прошла по древним развалинам, стряхнув со стен осколки камня и добавив трещин.

Но этим события не ограничились. Вновь появился звук, так не понравившийся Ротанову еще на подходе к башне. Вначале слабый, он перешел на более высокие ноты и постепенно достиг сотен децибел. Ощущение было таким, словно само небо рухнуло на них.

Казалось, голова сейчас лопнет, не выдержав этого чудовищного воя. Хорст и Грант опустились на колени, зажимая уши руками, и только Ротанов и Зарудный еще держались на ногах, но и им казалось, что они вот-вот потеряют сознание.