— Странно, что мы до сих пор не обнаружили этого камня, — место уж больно приметное, — проговорил Зарудный, внимательно всматриваясь, словно хотел запечатлеть в памяти мельчайшие детали открывшейся им картины. — Даже без луча мы должны были заметить этот камень раньше!

— А его здесь наверняка раньше не было, — возразил Игнатий. — Врата выходят из-под земли после землетрясения, недавно оно произошло. Тогда и появились врата.

— Ты уверен? Это действительно ваши врата рая?

Игнатий ничего не ответил, но по счастливой улыбке, застывшей на его лице, ответ угадывался сам собой.

— Хочешь войти первым? Это право принадлежит тебе заслуженно, — спросил Ротанов, с нескрываемым подозрением рассматривая черный монолит.

— Если вы разрешите… — Игнатий двинулся к камню, словно сомнамбула, почти не замечая окружающих.

— Зачем ты ему разрешил? — взорвался Зарудный. — Не дело гражданских лезть поперед батьки в пекло! Мы даже не узнаем, что с ним произойдет!

— Сколько их здесь уже было, выживших после катастрофы колонистов? Он верит в свою легенду и шел сюда специально за этим — пусть попробует войти. Это его право. Мы хотя бы убедимся, что не стукнемся лбом о каменную стену.

— Но здесь даже входа нет!

— Вот именно поэтому я и пустил его первым. Пусть докажет, что врата не пустая выдумка.

— А как же свет? Откуда он здесь берется?

— Не знаю, — честно ответил Ротанов. — Судя по звуку, под землей работают какие-то мощные механизмы.

Игнатий тем временем подошел к камню вплотную и опустился перед ним на колени.

— Он что, молится? — Зарудный все еще кипел от негодования, недовольный решением Ротанова пропустить вперед этого почти незнакомого им человека. В конце концов, гам могло быть все что у! одно, вплоть до засады, Игнатий мог оказаться ценным пленником. Он слишком много знал о вооружении и численности их небольшого отряда.

— Врата стали для них святыней. Это естественно в тех условиях, в которых они оказались. Им понадобилась хоть какая-то вера, поскольку старая не смогла предотвратить катастрофу, в этом, по-моему, все дело… — откликнулся Ротанов.

— Надеется расколоть камень своей молитвой?.. — ехидно заметил Зарудный и оборвал себя на полуслове, потому что фигура Игнатия вдруг побледнела, ее контуры стали нечеткими, и человек исчез в ослепительной световой вспышке.

Они видели конечный результат перехода в мельчайших деталях. На хорошо освещенной площадке только что стоял человек. Но теперь его там не было. Он исчез, растворился в свете или, действительно, прошел сквозь камень…

— Теперь моя очередь, если вы не против… — произнес Ротанов, окидывая оценивающим взглядом каждого из своих спутников и уже предвидя готовые сорваться с их губ возражения.