Дикий вопль под тряпками заставил ее вздрогнуть.

— Как ты смеешь! — заорал спящий сокамерник и судорожно сжался на своем матрасе. — Я имперский солдат!

Элька перевела дух и криво усмехнулась.

— Имперский солдат, говоришь? — Она с улыбкой посмотрела на свои коричневые от ржавчины и остатков крови пальцы. — Только попробуй еще раз вякнуть!

Девушка откинула в сторону тряпки, изображающие одеяло. На матрасе, скрючившись, лежал Дэн. Он дрожал всем телом и что-то быстро бормотал, почти не разжимая губ. Элька упала перед ним на колени и начала быстро трясти его за плечи. Голова корабельного крысолова безвольно моталась из стороны в сторону, но он упорно не хотел открывать глаза.

Элеонора прижалась щекой к его лбу. Дэн буквально горел. У него была очень высокая температура. Девушка скомкала тряпки в клубок и подсунула их ему под голову.

— Я выпущу тебе кишки, варвар! — внятно пообещал ей Дэн, и Элька тихо всхлипнула.

— Что они с тобой сделали? — прошептала она.

Однорукий выглядел очень изможденным. Его лицо осунулось, сквозь кожу были видны все изгибы черепных костей. Крюк у него, по-видимому, отобрали, и на культе, торчащей из закатанного рукава рубашки, были видны ярко-красные прямоугольные пятна.

— Не плачь, Малыш, мы еще покидаем мелочь на их могилки, — пробормотал Дэн.

Его тело напряглось, и глаза быстро задвигались под закрытыми веками. Несчастное сознание однорукого находилось во власти бреда.

— Тихо, тихо, милый, всё будет хорошо. — Элеонора погладила Дэна по волосам и взяла его за руку. Больше она ничем не могла помочь ему. У нее не было ни лекарств, ни даже самой обычной воды.

Внезапно Дэн дернулся, вырвал руку и снова громко заорал. Его лицо налилось кровью, а зубы громко застучали от ужаса. Навязчивый кошмар не хотел отпускать его. Элеонора не знала, что стоит перед глазами ее товарища, но не было никаких сомнений, что это видение было мучительным и жутким, и Дэн даже не догадывался о том, что это всего лишь сон.

Десантный бот рушился сквозь плотные слои атмосферы, со свистом рассекая налившийся влагой воздух. Огненным камнем он пронзил облака, и белоснежные, залитые яркими лучами солнца долины, будто по велению злого волшебника, перевернулись в иллюминаторе и превратились в мрачные, насупленные грозой тучи над головой. Свет сжался в острые стрелы молний и помчался к земле наперегонки с падающим летательным аппаратом. Бронированный корпус бота хрустел от перепадов давления, стараясь уберечь укрывшуюся в его внутренностях живую начинку. Внезапно раскаты грома утратили величавую медлительность и легкомысленно затрещали по ребристому металлу бортов сердитым горохом.