Затянувшуюся паузу никто из собравшихся у костра не нарушил. Все были люди бывалые, и знали, что за паузой должна воспоследовать какая-то байка.

Раскурив трубку, старый партизан пару раз пыхнул ароматным дымом и буркнул:

– Вот вы говорите, богатыри, дескать, на Руси перевелись…

«Пых»… «пых».

– А я вот вам скажу…

«Пых».

– Нет… Не перевелись!

Дед хлопнул себя кулаком по колену, соскользнул с бревна и плюхнулся на землю костлявой задницей. Однако быстро встал, оправился и примостился на бревно. Словно ничего такого и не бывало. Снова раскурил погасшую было трубку.

– Вот я и говорю! Не перевелись есчо на Руси богатыри! Лично о том ведаю!

– Да ладно тебе, Михалыч! – обнажил крепкие белые зубы в улыбке бывший сержант-танкист Серёга Маслов. – Расскажешь нам сейчас очередную свою байку? О том, как ты Гитлера чуть не споймал?

Остальные сдержанно хохотнули. Это было такой же частью ритуала, как ворчание Михалыча, подкреплённое неизменной паузой с набиванием трубки.

Всегда кто-нибудь из молодёжи подначивал старика, подзадоривал его какими-нибудь лёгкими шпильками.

Старик Яромир добродушно усмехнулся.

– Вот в прошлом годе, вас всех, молодых, есчё в отряде тода не было… Так от, в прошлом годе, едва наш отряд только зачинался… Да-а, – он отёр губы тыльной стороной ладони и приложился к трубке. – И товарищ майор Тимошенко есчё не начальствовал над нашим отрядом… Прибилися, стало быть, к нам два пограничника. Из тех, что до последней возможности героически Брестскую крепость обороняли.

Так вот, двое их, значитца, было! Старший – капитан Нечипуренко. Как щас помню – Кондрат Григорович! Во-о… А младшой, значитца, сержант. Молоденький такой!.. Лексеем его звали.

– Ну, и? – «подтолкнул» рассказчика неугомонный Маслов. – Дальше-то что? Эти твои пограничники танки вверх гусеницами переворачивали одной левой?

– Танки не переворачивали, да и силой нашему кузнецу колхозному Даниле Тимофееву куда как уступали… Погиб он, болезный, – после паузы продолжил старик. – На десятый день, как мы в лес ушли. Стычка у нас была с полицаями. На-шли-ись-таки и среди наших иуды!.. Борька Клюев, Микола Беспалков да Юрка Гончаров, что перед самой войной в село вернулся. Из техникума, гада, выперли за амарательное, значитца, поведение… Вот ентот Борька, мать его за ногу, Данилу случаем и поранил насмерть. Из ихнего немецкого ахтамата «шмасера»! У него одного из трёх иродов такой был! Больше всего ему, окаянному, хвашисты верили. Да-а…

«Пых», «пых».

– Мы их тогда на просеке встретили, когда они из Юхновки експроприированых поросей везли. На подводе, значитца, ехали, гады. А мы, стал быть, наперерез из леса!