А как Лексей через неделю запрыгнул на перегоне на цистерну с бельзином и прикрепил к ней бонбу с временным механизмом? Высчитал, стервец, когда поезд на Узловую приедет. Там та цистерна так бабахнула! И много чего есчо по-взрывалося.

– А сержант, что? – спросил Маслов. – Погиб?

– Зачем сразу погиб? Спрыгнул он с поезда, всех и де-лов-то.

– Делов-то! – передразнил деда танкист. – Ты сам-то пробовал когда на поезд запрыгнуть, а потом спрыгнуть? Знаешь как это тяжело? Да для этого надо быть…

– Уж я, Серёня, не знаю, тяжело ли, легко ли. А только проделал он это играючи! Сам видел, своими глазами! А по деревьям знаешь как прыгал? Э-э! Что твоя бибизяна!

Все дружно рассмеялись.

– Ну, ты, Михалыч, даёшь! Ну, рассмешил!

Сержант вытер рукавом выступившие на глазах слёзы.

– Ну, уморил! Ты её хоть видел-то, эту твою бибизяну?

– А ты со старого человека не смейся! – притопнул ногой Михалыч. – Чай, подольше тебя, стервеца, землю-матушку топчу! Всякого повидал. А после гражданской в столице был. И зоологический сад посещал, а как же? Всякого зверья дивного видел тьму.

– Ладно, – первой успокоилась Валя Зартиссян. – Что ещё там с вашими пограничниками?

– А что дальше? – Михалыч вновь выколотил трубку о бревно и спрятал в кисет. – Недолго они с нами пробыли, а делов наделали! Да-а!

– А ещё чего ж сделали? – вновь подал голос Семён Велихов.

– А много чего, Сёма! Полгода тому, помнишь, в Касперовке хрицы еродром строили, еропланы ихние прилетали?

– Знамо дело, помню! – буркнул бывший конюх. – Нешто я на голову скорбен? Помню я и то, как там всё горело и взрывалось! Чай за двенадцать километров-то было и дым видно, и взрывы слышно.

– То-то, Сёма! А чья работа? Э-э-э? То-то! Оне ж и устроили всё! – ликовал старик. – Мы, конешно, помогли, чем смогли, однако… Если б не оне, ничего бы у нас не вышло. А боролись как? Что капитан, что Лексей-сержант! Дивно так двигалися, а никто их в кулачном бою перемочь не мог! Лексей-то ногами, знашь, как знатно бился? Ну-у!.. Самокрутку из рта выбивал ногой. И ни разу не зацепил. Раз сам видел, как он с дюжиной хрицев самолично справился!

– Так уж и с дюжиной? – не поверила Валя. – В рукопашную одолел двенадцать немцев? Преувеличиваешь ты, Яромир Михалыч!

– Ничего не преувеличиваю! – вскипел тот. – На Ил-лю дело было! Возвращались мы из разведки. Я, Минька Филозов, Остап Мисинчук да Лексей! И на поляне, что у Гнилого Скита… Семён, да ты знаешь!.. нарвалися на засаду. Ан не простую! Полтора десятка эсэсовцев. Грамотно нас тогда черномундирники обложили. Ничё не скажешь. И если бы не Лексей, попались б мы в лапы хвашистам, ей-ей!.. Оружие нам бросить пришлось, потому как иначе сразу смерть. Расстреляли бы, как пить дать. А Лексей-то, он как-то ухитрился после этого драку затеять. Да так ловко-то! У нас на Руси издревле принята потеха молодецкая – бои кулачные, грудь на грудь. В деревнях есчо обычай такой сохранился, а вот в городах!..