Было это или не было? Отчего я помнил то, что в этой жизни не происходило? Или ЭТА жизнь являлась всего лишь послесловием, неким эпилогом к истинной судьбе?

Встряхиваясь, я заставлял себя бдительно озираться. Лес отнюдь не являлся безобидным. В этом, к несчастью, я тоже успел убедиться. На одной из троп меня самым жестоким образом обстреляли из луков и арбалетов. Спасибо коняге! Этот иноходец первым учуял присутствие чужих, расслышав посвист спускаемой тетивы, отреагировал, как и следует реагировать боевому коню. Животинка была еще та — из гражданских полыхающих пламенем войн, возможно, успела поучаствовать не в одной сече, а потому моментально взвилась на дыбы, рванув от опасности прямиком через колючий кустарник. Те, что готовили на нас засаду, разъяренно крича, затопали следом. Но пешком — это не на коне. Ободрались мы в кровь, однако и от гикающих лучников ушли. Хотелось надеяться, что ушли надежно.

Глаза слипались, тянуло в сон, но ощущение вездесущей угрозы не позволяло расслабиться. Смыкая веки, я лицезрел лиловые, кружащие меж деревьев кольца и понимал, что если усну, то это как минимум продлится часов семь-восемь. А за такую прорву времени меня сотни раз успеют освежевать и сварить в каком-нибудь людоедском котле.

Зимы здесь, судя по всему, не наблюдалось вовсе, мы вторглись в полосу вечного лета. Справа и слева колыхались гигантские листья папоротника, воздух наполнял звон гигантских мух и стрекоз. В другое время этой красотой можно было бы любоваться и любоваться, но нынешнее мое состояние чувственным наслаждениям не способствовало. И потому поблескивающую в солнечных лучах радужную вязь паутины я равнодушно рвал взмахом руки, а на порхающих меж древесных стволов бабочек с крыльями в добрую суповую миску не обращал ни малейшего внимания. Бурелом кончился. Выехав на опушку леса, я озадаченно натянул поводья, останавливая коня.

Впору было протереть глаза и рявкнуть какое-нибудь заковыристое ругательство. Потому что увиденное не вписывалось ни в какие рамки. Честное слово, это было уже слишком! Впереди раскинулась странного вида деревушка. Во всяком случае облик ее не укладывался в привычные архитектурные каноны. Коньками крыш домики не доставали и до пояса взрослому человеку, кроме того, как я не всматривался, ни дверей, ни окон, ни дымоходов я не мог обнаружить. Тем не менее, располагались строения правильными рядами, образуя подобие улиц и перекрестков. Воистину селение гномов и гоблинов! Знать бы только, в каких таких лачужках эти последние жили! Да и жили ли вообще?