– А может, и мы туда же? – Потрошитель закурил. – Устроим этой сволочи кузькину мать?

– Не, в лобовую, Сима, тут явно никак, – с вескостью возразил ему Небаба, с детства имевший глаз орла. – Ты буркалы раскрой, а потом прикинь хрен к носу и шевельни мозгой. Ну что, раскрыл? Прикинул? Шевельнул?

На крыше инкубатора сидели пернатые – только не птички-синички или турманы-сизари, так любимые в египетских массах[149], нет, крылато-ядовитые злобные твари, известные в галактике как мурры. Числом не менее дюжины.

– Херня, прорвемся. Да мы этих тварей сотнями… – начал было Потрошитель, однако Бродов не поддержал.

– Брось, Сима, остынь, сдуйся. Поспешим – негуманоидов насмешим. Суета в почете знаешь где? Не до рептов нам сейчас, Сима, не до рептов. О Кобельборзе подумать надо. Как он там сейчас, только что из комы?

Кобельборз был в добром здравии, терпимом настроении, но совершенно озверевший. Было с чего – вонь в клинике Муссы достигла апогея, сам гений-ветеринар замер в прострации в кресле, а на полу, в луже сизой слизи, тихо лежали двое. Два рослых антропоморфных тела, судя по положению когтистых лап, уже не живых. У одного были вывернуты жабры, у другого – выдран с корнем яйцеклад. В общем, обстановочка была еще та и положительных эмоций не вызывала. Кобельборз так прямо и сказал:

– Мы все, гуманоиды, вляпались в дерьмо. У нас где-то утечка информации. Сразу же после моего звонка сюда ворвались рептояры. И решили добить меня, дурашки. – Он довольно усмехнулся, на деле же жутко оскалился. – Вон какие тихие теперь лежат. Дважды я провел форсированный допрос, но они молчали, словно партизаны. Что с них взять – банальные убийцы, только за дураков втемную и держать.

Последнюю фразу Кобельборз не просто проскулил – продекламировал, видимо, глубоко в душе он был еще и поэт. Очень, очень глубоко.

– Господи, а его-то за что? – кинул быстрый взгляд Небаба на ветеринара. – Небось, тоже репт? Замаскированный? С яйцекладом?

В душе Семен вдруг позавидовал своему деду, Григорию Евламповичу, доблестному командиру Первой конной – вот тому-то было хорошо. Это вам товарищ Ленин, это товарищ маузер, это командарм Буденный, это белая сволочь. Не ломал, небось, голову, кто есть классовый смертный враг. Ша, ваши не пляшут. Полная ясность, ура. А тут… Десситы-паразиты, трооны-гандоны, репты-хуепты. Хрен проссышь. Кого топтать конем, кого рубить шашкой? А может, всех, не разбирая, к стенке и длинными очередями? Опять-таки, ни коня, ни клинка… Тьфу…

– Я, да будет вам известно, уважаемый стажер, профи, чего и всем присутствующим желаю, – страшно оскорбился Кобельборз. – А потому концентрирую свои навыки исключительно на врагах – третьи лица меня интересуют постольку поскольку. Доктора я ввел в субмегагипнотранс – нечего ему вникать во все наши коллизии, и так уж осложненные утечкой информации. И вообще, стажер, не пора ли вам с анунникянином заняться делом? Прямым, непосредственным, которому вы служите. А вас, ассур, я попрошу остаться.