— Говорит Бартон.

— Мы сдаемся, — сказал Фалькенберг.

— Сдаетесь. Вы только что выиграли эту проклятую войну и сдаетесь. Хорошо, полковник, принимаю. Уолли, вы его слышали. Всем прекратить огонь.

— Есть, сэр.

— Спасибо, — сказал Фалькенберг. — У нас есть раненые.

— У нас тоже, — сказал Бартон.

XXVI

XXVI

— Проклятие, — сказал Марк Фуллер. Он сидел за небольшим столом под навесом из листьев и ветвей — этот навес скрывал вертолет — и пил чай. Он уже много часов сидел здесь, слишком много, и вертолет был готов взлететь по первому же сигналу. Теперь они слышали далекий гул артиллерии. — Проклятие!

Командир экипажа Хол Джордан сочувственно кивнул.

— Ждать всегда труднее всего. Но я бы на вашем месте не слишком торопился получить приказ. Воевать с Бартоном — совсем не то, что штурмовать бандитов, у которых была ваша жена.

— Знаю, шеф. Но это не делает ожидание легче. — Он взглянул на консоль на рукаве. Время 9.35. — Только послушайте. Там что-то происходит.

— Да, — согласился Джордан. — Но, судя по звукам, у них вряд ли есть время объяснять.

— Но, может, мы им нужны. Может, лучше еще раз убедиться, что мы готовы.

— Мистер Фуллер, если эта проклятая штука будет готова еще больше, она полетит сама. Успокойтесь, сэр.

Один из жителей деревни принес еще чая. Вернее, того, что здесь называют чаем. Что-то вроде травы со вкусом апельсина. Вкус неплохой, но очень необычный. Марк отхлебнул и постарался набраться терпения. Но тут послышался громкий гул, такой громкий, что заглушил грохот артиллерии.

— Дерьмо! — сказал Джордан. — Стартует посадочный корабль. — Над крышами деревенских хижин пролетело что-то очень большое. — Вы только посмотрите.

— Никогда не видел старта, — сказал Марк.

— Да, я тоже всегда был в этой проклятой штуке, когда она стартует. Вот он — и он идет не на орбиту, это точно! Надеюсь, бедняга знает, что делает.

Посадочный корабль исчез. Марк снова отпил чая и продолжил ожидание.