— Зачем же делать командный пункт на самой глубине? — проговорил я. — Вы так каждый раз и ныряли?

— Я же говорила, это резервная аппаратура, — терпеливо ответила девушка. — Основная устанавливалась в наземных сооружениях. Только от них теперь ничего не осталось...

— Все равно не понимаю.

— По сигналу мобилизации должны открыться все хранилища острова. Сигнал можно дать из любого пункта — и основного, и резервного. Вовсе не нужно каждый раз нырять.

— И ты сейчас собираешься дать сигнал?

— Если что-то еще работает...

Я потрогал капсулу рукой и ощутил, что она слегка вибрирует.

— Лучше не трогай пока, — Надежда отвела мою руку. — Она сейчас должна сама открыться.

Мы подождали несколько минут, и тут на обратной стороне капсулы с грохотом отвалилась крышка люка, которого я раньше не замечал. Мы обошли вокруг и увидели дверцу с запирающими механизмами. Под упавшей крышкой все блестело, как новенькое. Надежда взялась за штурвал и начала крутить его с такой легкостью, словно сама только вчера закрутила.

Круглая дверца распахнулась внутрь. Я сразу заметил какой-то странный запах — настолько чужой, незнакомый, ни с чем не сравнимый, словно открылся проход в другой мир. Надежда тоже уловила это и в замешательстве посмотрела на меня.

— Что-то не так? — осторожно спросил я. Она покачала головой, отвернулась. Я все понял. Запах — удивительное явление. Иногда мне кажется, что он несет информации больше, чем может нести звук или изображение. Часто бывало — идешь по улице, вдруг ветерок доносит из открытого окна запах чужого дома — и останавливаешься как вкопанный. В памяти всплывают во многих подробностях какие-то старые, полузабытые имена, события, настроения. И дом уже кажется не таким чужим. Всего лишь дуновение ветра — и ты в прошлом.

То же самое происходило сейчас с девушкой. Законсервированный на века воздух хранил для нее запахи ее мира. И в этот момент ей, привыкшей за последнее время к ароматам дыма, подгоревшего мяса и конского навоза, стало не по себе. Я не мог ничего поделать, только посочувствовать. А может, и позавидовать.

Она быстро взяла себя в руки, вытерла лицо рукавом. Забралась в темное отверстие люка. Через несколько секунд в капсуле вспыхнул мягкий голубой свет. Я ожидал увидеть что-то вроде панели управления космического корабля. Но все было гораздо скромнее: в дальнем конце помещения — сиденье и тумба с большим черным квадратом на крышке. Все остальное место занимали стеллажи с одинаковыми продолговатыми ящиками без ручек и выступов.

Надежда села на стул, провела ладонью по черному квадрату. На нем медленно проступили какие-то линии. Это был экран, но не телевизионный и не компьютерный.