— Почему ты это говоришь?

— Потому что мы именно этим занимаемся. Мы вооружаем дикарей тем, до чего они еще не доросли. Настанет момент, когда истребители начнут стрелять друг в друга.

Надежда задумалась.

— Мы не должны об этом беспокоиться, — тихо сказала она.

— Мы обо всем должны беспокоиться!

— Нет. Есть вещи, где мы бессильны вмешиваться. Глупо думать, что мертвая техника может сделать кого-то счастливым. Все, что я хотела — защитить эту землю... мою землю от аэроидов. Я занималась этим раньше, и я делаю эту работу теперь, она мне по силам. Но управлять жизнью многих людей я не могу. И ты не можешь.

— Но мы уже пытаемся делать это!

— Не мучай себя зря. Если люди хотят убивать друг друга, они сделают это и без истребителей. Есть злые и есть добрые, есть сытые — есть голодные. Так было и в мое время. Человек живет так, как может. И ничем ты его не изменишь.

— Да, — проговорил я. — Все так. Но как только я узнаю, что орудие истребителя где-то расстреляло деревню или обоз погонщиков, на меня ляжет вина за это.

— Никто тебя не обвинит.

— Я сам себя обвиню.

— Тогда уж и меня заодно... А вообще, перестань переживать. Мы восстановим все машины, которые найдем, отдадим их людям — пусть они сами решают, как им жить. Ты не властелин этой земли, чтобы думать о таких вещах.

— Да уж... — процедил я. — По правде, я уже думаю совсем о других вещах. Я думаю о том, что не так далеко есть земля, где над головой не кружат аэроиды... Надежда задумчиво кивнула.

— Знаешь, я тоже об этом думаю, — тихо сказала она. — И поэтому мы сейчас летим к хранилищу.

— Объясни.

— Видишь ли, мы не сможем перевезти туда всех крестьян на истребителях.

— Я думаю, в первое время желающих будет не так много. Вряд ли нам кто-то сразу поверит.

— Их будет больше, чем вмещает кабина истребителя. Но, насколько я знаю, некоторые станции консервировали не только истребители, но и бомбардировщики. Теперь понимаешь?

— Ты надеешься, что мы сможем разбить эту чертову Прорву с помощью бомбежки, так? А дальше построить каравеллы и...

— Нет, не так. Мы не сможем ее разбить, она все равно выживет. Просто в бомбардировщик можно посадить не меньше ста человек.