Я встряхнул оцепеневшего Подорожника и затолкал его в салон. Поднять девушку мне помог какой-то усатый мужчина в очках, перемотанных пластырем. Он что-то приговаривал вполголоса, успокаивал меня. Мы положили Надежду на заднее сиденье, стряхнув на пол стопку пустых пыльных мешков.

Я взял ее за руку, надеясь уловить хотя бы слабые удары пульса. Но в тряске и шуме мотора ничего нельзя было разобрать.

В автобусе Подорожник начал приходить в себя. Он гладил Надежде волосы, руки, что-то шептал, наклоняясь. Иногда поворачивался ко мне и подолгу смотрел.

Словно ждал от меня чуда. Я не выдерживал и отворачивался.

— Она моя жена, — сказал он наконец. — У меня никогда не было жены.

Я кивнул и крепко сжал его локоть. Самое главное сейчас — успокоить, дать ему понять, что он не один. Хотя кто утешит меня?

Пассажиры иногда боязливо поглядывали на нас, но с расспросами и соболезнованиями не лезли.

Погонщик посмотрел по сторонам. За окнами проносились двухэтажные поселки, автобазы, какие-то большие обшарпанные здания.

— Где мы? — спросил он.

— Дома, — ответил я. И затем поправил сам себя: — У меня дома.

Подорожник кивнул и безучастно отвернулся к окну. Он не удивился и ни о чем не спросил. Сейчас ему было наплевать на все. Мне, глядя на него, тоже.

Вскоре автобус уже подъезжал к небольшому городку.

ВОЗМЕЗДИЕ

ВОЗМЕЗДИЕ

Через час мы с Подорожником сидели в местном отделе милиции под любопытными взглядами дежурной смены. Перед нами стоял нетронутый чай. Подорожник молчал и даже не шевелился, он, не отрываясь, глядел в экран старенького цветного телевизора. Показывали какую-то сказку про колдунов, богатырей и спящих красавиц.

Я не смотрел в телевизор. Я сидел, обхватив голову руками, и раз за разом прокручивал в памяти одну и ту же картину. Вот мы подъезжаем к зданию районной больницы, кто-то торопится за врачами, через несколько минут к нам бегут трое или четверо в белых халатах. Немолодая, но очень красивая женщина-врач осторожно осматривает Надежду, слушает, затем переводит взгляд на меня. Качает головой...

Я заикаюсь про реанимацию, потом начинаю кричать, трясти кого-то, хватать за шиворот. От меня деликатно отстраняются, пытаются успокоить. Надежду действительно переносят куда-то на носилках, но меня за ней не пускают, я жду у дверей. И снова красивая женщина в белом халате качает головой. Слишком поздно.

— Она умерла? — спросил меня Подорожник.

И, не дожидаясь ответа, сам шагнул в операционную, оттолкнув врачей. Постоял неподвижно у тела девушки, потом я увел его.

Милиция в Покровске проявила к нам самый живой интерес. Однако после того, как я выудил из-под свитера карточку Ведомства, все вопросы отпали. В больницу отправили человека оформлять протокол о смерти неопознанной женщины в результате несчастного случая.