— Точно не знаю, пока в тюрьме сидел, но на тысячи счет идет, это точно. Но тех, что остались, тоже довольно будет, чтобы Землю хоксировать.

Володя успел уже рассказать батюшке про удручающее зрелище, которое представляет собой человек после хокса, и про то, что сделали на его глазах с цветущим Силлуром.

И отец Владимир, приподняв реденькие брови, задумался на минутку, а потом промолвил:

— Ну а мы, Володенька, пока сюда добирались, тоже многое передумали, кому мы понадобились да зачем. Нам настрого наказали взять с собою все, что может понадобиться для богослужений, понимаешь… И при параде, стало быть, явиться, и во всеоружии. Ну что же, Володенька, если так все, то время дорого — может, и много я на себя возьму, да думаю, что не ошибусь. Скажи этому, Императору — состоится молебен. Чего бы они тут ни творили, а все живые души, да и болезнь эта больно уж гнилая, если упросим Бога исцелить их — все добро будет. Я уж про то не говорю, что иначе они с Землею сделают. А сделают ли, Володенька? — спросил священник с нотками даже недоверия в голосе.

— Сделают, батюшка, — обреченно выдохнул Владимир.

— Да ты не сердись на меня, что я тебя переспрашиваю. Мне ж тоже верить надо, что сделают, — пояснил батюшка. — Мне ж сейчас со всеми объясняться предстоит, с отцами да владыками. Собрание-то — ох какое представительное тут получилося.

И добавил после паузы:

— Эти-то, знаешь, не неволили. Кто там на здоровье или еще на что сослался, тех силком не тащили. Ну, кто по смелости полетел, а я по старости — чего мне терять, да священника просто так не зовут. Если в облачении да во всеоружии зовут — нужен, значит. Ну, а негр там, анданорец или китаец — все душа живая, образ Божий. Так что будет молебен, Володенька, будет. Так правителю и скажи.

Володя задумался на мгновение, а потом вдруг сказал то, что точило его душу все эти долгие дни заточения, как древоточец сердцевину дерева:

— Отец Владимир… Нам с Леей, вернее всего, при любом раскладе не жить… А она некрещеная… Вы там помолитесь как-нибудь, чтобы у нее все хорошо было…

Володя смешался на секунду и с тоской посмотрел в глаза священнику:

— Ведь тут и епископы с вами, может быть, придумаете что-нибудь…

Отец Владимир крепко сжал Володину ладонь и печально сказал:

— Помолимся, конечно… Как там в посланиях апостола Павла — жена язычница может быть спасена, если муж христианин. Так что наклони головушку твою, Володенька, дай, я хоть тебе грехи твои отпущу, думаю, жене твоей это тоже сильно поможет, так легче душам вашим лететь будет, если придется. Да и заранее нечего себя хоронить — один Господь знает, кому и когда помирать придется.