А вот горный склон вдалеке, и лес на склоне – точно, как в Матрице. Смотришь туда, и знаешь, что скоро из зарослей полезут полчища экстерров. Ждешь этого подсознательно, собираешься, мобилизуешься, хотя разумом, конечно же, понимаешь, что в реальности, скорей всего, тот учебный бой не повторится. По крайней мере, все будет не так. Ведь Матрица – это не машина времени.
А вот горный склон вдалеке, и лес на склоне – точно, как в Матрице. Смотришь туда, и знаешь, что скоро из зарослей полезут полчища экстерров. Ждешь этого подсознательно, собираешься, мобилизуешься, хотя разумом, конечно же, понимаешь, что в реальности, скорей всего, тот учебный бой не повторится. По крайней мере, все будет не так. Ведь Матрица – это не машина времени.
Сейчас мы отдыхаем. Сидим, лежим. Завтракаем.
Сейчас мы отдыхаем. Сидим, лежим. Завтракаем.
Разговаривать не хочется.
Разговаривать не хочется.
Идти никуда не хочется.
Идти никуда не хочется.
Ничего не хочется.
Ничего не хочется.
Двигатель БМД молчит – и слава Богу. Я просто наслаждаюсь тишиной. Упиваюсь ею.
Двигатель БМД молчит – и слава Богу. Я просто наслаждаюсь тишиной. Упиваюсь ею.
Далеко в стороне пасутся выставленные лейтенантом посты.
Далеко в стороне пасутся выставленные лейтенантом посты.
Сержант Хэллер бродит среди нас, ругается. Впрочем, он всегда ругается.
Сержант Хэллер бродит среди нас, ругается. Впрочем, он всегда ругается.
Ждем.
Ждем.
До назначенного часа остается совсем немного времени.
До назначенного часа остается совсем немного времени.