Офицеры, оставив солдат на попечение сержантов, собрались вместе. У них была последняя возможность выяснить то, что еще оставалось неясным. И они раз за разом просматривали уже наизусть вызубренные карты, еще раз уточняли маршруты движения, в подробностях разбирали боевые задачи, поставленные командованием перед их подразделениями.

– Кому еще что неясно? – Планшетные компьютеры работали в режиме конференц-связи. Шесть человек – два генерала, два полковника и двое гражданских – были готовы ответить на любой вопрос.

– Все ясно, сэр, – нестройно отозвались ротные, глядя в маленькие глазки видеокамер.

– Тогда заканчивайте подготовку и выдвигайтесь на исходные позиции, – приказал один из генералов. – Конец связи!

– Удачи! – пожелал своим командирам старый полковник, так ничего и не сказавший за все время конференции.

Шесть строгих лиц исчезли с плоских мониторов.

Время кончилось.

– Заводи! – прокатилась команда. И механики-водители, побросав окурки, разбежались по машинам.

– Первая рота! На броню!

– Первый взвод, выполнять!

– Первое отделение, марш!

Взревели мощные дизели, окрасили воздух сизыми выхлопами, и бронированные машины дернулись, словно испугавшиеся норовистые кони, сдерживаемые крепкой рукой.

– На броню! – передавалось от одного подразделения к другому. – На броню!

Бойцы, подсаживая друг друга, цепляясь за скобы и выступы, карабкались на боевые машины, кому не хватило место сверху – забирался в десантный отсек, темный, душный и тесный, где вместо окон были маленькие щели триплексов и закрывающиеся поворотными пластинами шарниры бойниц.

– А соседи наши что-то никуда не торопятся, – сказал Зверь, вглядываясь в сторону палаточного лагеря.

– Нагонят, – уверенно сказал Гнутый.

– Эх, – вздохнул Цеце, устраиваясь на броне. – Не успел я к соседям сбегать, не дали. У меня ведь в шестьсот восемьдесят девятом старый товарищ служит. Мы с ним вместе Кок-Таш зачищали.

– Может еще доведется – встретитесь, – успокоил его Рыжий, поправляя сбившуюся амуницию.

6

6