– Нет, – Майк улыбнулся. – Экстерры бесполы. А их самки в действительности гермафродиты.

– Я уже слышал это слово, – сказал Шайтан. – И оно меня пугает.

Бойцам было не до шуток.

Пожалуй, впервые за все время службы в UDF, они были растеряны.

3

3

Павел лежал на полу среди своих товарищей. Если закрыть глаза, не шевелиться и попытаться обо всем забыть, то можно вообразить, будто находишься на Земле, в казарме Форпоста. Знакомо храпит Шайтан. Тихо вздыхает Рыжий. Кто-то бормочет на незнакомом – родном для него – языке. Порой кто-нибудь вскрикнет тревожно, охнет – сны беспокоят. Даже во сне солдаты воюют…

А у него в руке монетка. Талисман. Оберег. Напоминание о доме, о родных, о близких.

Воспоминание…

– Не спишь?

Это Гнутый. Друг.

Павел не стал открывать глаза. Он не желал видеть металлический потолок Берлоги. Он хотел остаться в казарме.

– Не сплю.

– Думаешь?

– Думаю.

– О доме?

– Да.

– Это хорошо… Мне тут мысль в голову пришла.

– Какая?

– Нас ведь не обманули, когда пообещали амнистировать. Мы же не в тюрьме сейчас. Можно сказать, на свободе. И, наверное, для всех на Земле мы стали героями.