Всего этого вполне хватило для создания стройной и непротиворечивой следственной версии, до опергруппы особого отдела дошедшей кружным путём, через московское начальство. Как заметил Цимбаларь, с лица которого не сходила язвительная усмешка, сама атмосфера здания ФСБ, где в сумрачных коридорах продолжали бродить призраки ежовских и бериевских крючкотворов, умевших сварганить громкий политический процесс буквально на пустом месте, продолжала дурно влиять на менталитет нынешней генерации чекистов.

– Представляете, какая несуразица! – возмущался Кондаков. – Надпись на стене ванной комнаты, сделанную пьяным психом, сочли чуть ли не чистосердечным признанием, а на тот факт, что в видеомагнитофон, который он смотрел непосредственно перед смертью, вставлена кассета с голливудским фильмом «Гладиатор», никто даже внимания не обратил. Я сам об этом узнал чисто случайно, мельком заглянув в протокол осмотра места происшествия… А если бы, к примеру, самоубийца выбрал фильм «Зорро», то и надпись была бы соответствующая…

– Как же тогда обличающая видеосъёмка? – осведомился Цимбаларь.

– И этому есть вполне очевидное объяснение. За последние полгода этот недоумок успел запечатлеть почти все петербургские мосты. И Троицкий, и Дворцовый, и Большеохтинский, и Гренадёрский, и Кантемировский. Хобби такое у человека было – снимать мосты и набережные на фоне белой ночи. Литейный оказался в этой серии последним совершенно случайно…

– Ты лучше скажи другое, – перебил его Цимбаларь. – Версию ФСБ можно считать окончательной?

– Нет, пока она предназначается, так сказать, только для внутреннего пользования. Надо ведь хоть как-то успокоить городские власти. Знакомить с ней общественность не торопятся. Всё будет зависеть от того, последуют ли новые взрывы.

– Конечно, последуют, – буркнул Цимбаларь. – А что им, спрашивается, может помешать?

– Пётр Фомич, а вы просматривали конфискованные видеозаписи? – поинтересовалась Людочка, так вжившаяся в свою новую роль, что с неё уже можно было писать картину «Мадонна с ноутбуком».

– Только фрагментарно… Не очень-то мне там, скажем прямо, обрадовались.

– Расскажите, пожалуйста!

– Попробую… Качество съёмки, несомненно, желает лучшего, а ракурс выбран крайне неудачно. – На пальцах Кондаков изобразил что-то вроде острого угла. – Дилетант – он и в Африке дилетант… Приближающаяся баржа оставалась за кадром, зато какие-то светящиеся пятна между опорами моста я заметил. В последний момент они соединились в нечто такое, что с известной натяжкой можно было назвать мостом-призраком. Говоря откровенно, некоторое сходство с реальным мостом, который на ту пору находился в разведённом состоянии, у этого миража имелось. Не хочу утверждать категорически, но у меня даже создалось впечатление, что по призрачному мосту движутся люди и экипажи. Потом в кадре появился нос баржи, среди этого волшебного мерцания совершенно чужеродный, и всё поглотила вспышка взрыва. Спустя считаные мгновения повалил чёрный дым и матросы стали прыгать за борт. На этом сеанс закончился, и мне вежливо сказали «до свидания».