— Надо выбираться. Хватайте его и ни за что не выпускайте. Если эта больничка — обитель светлых, то господин Домодедов послужит живым щитом. Они не посмеют прикончить его.

Вампиры дружно подняли мужчину с пола так, что его ноги перестали касаться линолеума.

Я выглянул за дверь, но ничего опасного не увидел. Коридор был пуст.

— Ну смотри, прыщ, если с Шокером случилось что‑то нехорошее, я разорву тебя голыми руками.

— Лучше преврати его в вампира! — посоветовал Макс.

— Нет, только не это! — в ужасе завизжал Домодедов.

— Заткнись! — рявкнул Топор и отвесил пленнику внушительную пощечину.

Мы осторожно пробирались по коридору, прислушиваясь к каждому шороху.

— Говори, где лежит Шокер!

— В палате интенсивной терапии! — затрепетал Домодедов.

— Ты говори, где он лежит! — зарычал я.

Мужчина стал указывать нам дорогу. Через лестницу и небольшие коридорчики мы спустились на два этажа ниже и вошли в большую палату. В центре стояла странного вида кровать, на которой возлежал Леха, а вокруг него суетились три человека в зеленых хирургических халатах и респираторах. В момент нашего появления один из хирургов как раз занес скальпель над грудной клеткой вампира.

— Только попробуй, и я засуну его в твою задницу! — заверил я хирурга. — Быстро будите его, вивисекторы проклятые!

Люди некоторое время молча смотрели на нас, но когда заметили извивающегося в руках вампиров Домодедова, тут же принялись выполнять приказание. Через пять минут активных действий Шокер приподнялся на локте.

— Ты как? — справился я о его здоровье.

— Хреново, — описал ощущения Леха. — А что это вы… И где я, блин?

Я посоветовал ему как можно быстрее присоединяться к нашему маленькому отряду и объяснил, что мы попали в какую‑то лабораторию, где вампиров очень любят резать на части.

Толкнув Домодедова в бок, я сказал:

— Теперь веди к карцеру.

— Зачем?