Странно, но я не давал никакого толчка к своей теперешней трансформации. Но знал, что сила великого демона проявила себя…

Я сделал еще один шаг вперед:

— Вы кое‑что не просчитали! — трубным, явно не своим голосом проговорил я. — Думаете, я лишь над двумя кланами?

— А разве не так? — Рахманов не выказал никакого беспокойства.

— Не так, — кивнул я.

— Впрочем, какая разница? — поморщился Елизар. До меня донеслась волна начинающегося в его душе беспокойства. — Расстреляйте их! Да прибудет с ними Бог!

Двадцать два, как я успел подсчитать, бойца одновременно открыли огонь. Конечно же, их автоматы были заряжены не свинцом, бессильным против нас, а серебром. Серебряные пули вонзались в меня десятками игл и мгновенно растворялись где‑то внутри. Я даже не шелохнулся, когда град серебра обрушился на меня, но разозлился. Из пылающих алым глаз поплыл зеленоватый туман.

— Не может быть! — воскликнул Елизар. — Но почему вы живой?

— Потому что теперь я стал над всеми вампирами этого мира, — многоголосым басом ответил я. — Теперь я стал Познавшим Кровь!

— Это невозможно! — завопил Рахманов, и тут же молниеносное движение удлинившихся когтей Познавшего разорвало его горло. Автоматчики не успели среагировать на мое мгновенное перемещение, они выглядели будто замороженные и продолжали целиться в то место, где я только что стоял. С ревом и невероятной злостью я пробежался вдоль их ряда, ломая автоматы и круша кости. Когда я перебил позвоночник последнему бойцу, первый еще не начал падать.

Но скорость моих перемещений замедлилась, и я смотрел, как люди подобно костяшкам домино рухнули на заледенелую землю. Выстрели прекратились так же резко, как и начались.

Я обернулся к своим друзьям… и обомлел. Все они были изрешечены пулями и лежали у дверей в самых разных позах.

Я подскочил к Максу, но в его глазах был лишь стеклянный блеск. Огромные дымящиеся раны превратили его грудь в фарш…

Я бросился к Шокеру, но Леха, подогнув под себя ногу, уставился одним глазом в небо. На месте второго зияла сквозная дыра…

Я упал на колени перед Топором, однако успел услышать лишь последний предсмертный хрип, и Стас уронил голову на грудь…

Лишь Светлана еще дышала, но силы покидали ее с быстротой молнии. Я приподнял ее голову, скривился в бессильной ярости и дрожащим голосом произнес:

— Что же я натворил!..

Света открыла глаза, в которых едва ли была жизнь. Справляясь с кровавым кашлем и хрипом, она едва слышно для человека, но отчетливо для вампира прошептала:

— Я… не знала всего. Прости… Ты хороший… человек… не становись… злом.