— Будь осторожен, любимый, — донеслись последние слова Шехерезады.

— Буду, любовь моя! — пообещал Афанасий, представляя её в одном пеньюаре. Помотал головой, избавляясь от грёз. Работать, друг мой, работать! Мечтать будешь потом.

Он вышел на палубу, по-хозяйски огляделся.

Утро на Байкале в точке спуска подводных аппаратов выдалось по-летнему жарким, безветренным, что было не характерно для погоды конца августа в центре Сибири.

На водной глади изредка появлялись и исчезали мелкие морщинки, но поверхность озера на многие километры вокруг представляла собой зеркало, отражающее голубизну небес. Если бы не причина, загнавшая Афанасия на борт «Метрополии», он хорошо здесь отдохнул бы.

С кормы донеслись металлические удары, хор человеческих голосов: готовилось очередное погружение батиплана на дно озера.

Афанасий направился вдоль борта к корме и едва не столкнулся с Алеутом, который привёз группу на катере к базе подводников.

— Пардон. О, привет, Зиновий.

— И вам привет, — кивнул усач. — Как устроились?

— Отлично, никаких претензий.

Хотя претензии у Вьюгина имелись; к примеру, питалась группа по-прежнему своим сухим пайком вследствие перегруженности корабельной столовой, но говорить об этом человеку, далёкому от снабженческих забот, не имело смысла.

— Если что нужно, помогу, — сказал Зиновий. — Тут у нас демократия, — он с презрением сплюнул, — никто ни за что не отвечает. Людей поселят и забывают.

— Да уж, демократия — штука лукавая, — согласился Афанасий, вспоминая давний разговор с Олегом Харитоновичем.

— Демократия как разрушающий внутренние родовые связи фактор, — сказал как-то координатор, — впрыснута Поводырями во все страны. В России она тоже проникла во все социальные институты. Как только Поводыри включат спусковые механизмы «демократических реформ», мир начнёт сам себя дробить.

— Как Советский Союз? — спросил Афанасий.

— Советский Союз был их полигоном, на очереди Россия. Наше правительство тоже комплектуется демократическими методами, начисто исключающими попадание во власть людей выше определённого интеллектуального и духовного уровня. И процесс этот необратим.

— Но в правительстве есть и достойные люди.

— Сколько их, ты считал? Да и не выживают они во властных структурах в условиях тотальной коррупции. Основная масса чиновников чего ищет? Свою выгоду. Это же касается и депутатов Госдумы. Нет выгоды — никто из них с места не тронется. Как правило, за каждым их крупным заявлением стоит определённый заказчик — агент Поводыря. Помнишь принятые правительством и Думой законы о коррупции?