Он стоял почти на самой вершине холма, поросшего высокой травой. Внизу был прореженный буреломом лесной массив, и как сталкер ни старался, он не мог даже приблизительно определить, в какой стороне находится вход, через который они, похоже, что уже вчера, проникли в катакомбы. Он вытащил ПДА и надавил клавишу. На высветившемся экране обозначилось место. Далековато придется идти.

Ощущая подступившую слабость, он принялся набирать просьбу о помощи, но прибор отреагировал возмущенной писклявой трелью — в нем что–то разладилось, и сообщения не желали отправляться. Тогда Кондор, пожав плечами, начал спускаться с холма, заставляя себя забыть о боли и усталости.

…Он шел, тяжело переставляя ноги, лишь время от времени сверяясь с ПДА и останавливаясь, чтобы достать очередную крупинку обезболивающего.

Снадобье, которым его снабдил покойный Ливси, и впрямь имело побочные эффекты — а может, это были последствия того, что случилось в катакомбах. Но что–то с ним явно было неладно — и крепко. Иначе как объяснить эти непонятые провалы в памяти, накатывавшие на него?

Бывало, что, очнувшись после них, он обнаруживал, что шел точно по маршруту, проложенному ПДА, бывало — оказывалось, что он свернул перпендикулярно к направлению движения. Правда, однажды именно там, где он должен был пройти, сияло какое–то непонятное зарево и поднимался к облачному небу столб дыма ядовитых оттенков.

Один раз он обнаружил себя вообще в глухом лесу на краю идеально круглой большой ямы.

Вся она до глубины в два человеческих роста была забита трупами чернобыльских псов — черных, рыжих, пегих, откуда–то попал даже один полосатый. Мертвые твари были в разной степени разложения — и совсем свежие, и вздутые, и плоские, уже облезлые шкуры с торчащими костями. Пахло псиной, тухлятиной и почему–то ацетоном.

По трупам бродила одинокая ворона чуть ли не с гуся размером, снизу вверх кося блестящим глазом на сталкера. На то, чтобы выбраться из дебрей, у него ушел час. Но стоило ему выйти на нужное направление, как на него вновь накатило, и он очнулся чуть ли не уперевшись носом в нечто невиданное — исполинскую сосульку метра три толщиной, в землю уходящую неведомо насколько, а к небу поднимавшуюся метров на десяток с гаком.

Внутри ледяной глыбы, замерзшей мгновенно, так что внутри виднелись пузырьки воздуха, виднелись чьи–то тела — то ли людей, то ли кровососов, — можно было различить лишь смутные очертания рук и ног.

Самое же удивительное, что на вершине оплывшего мини–айсберга восседал самый настоящий чернобыльский кот — тварь, официальной наукой малоизученная, да и в среде сталкеров не шибко популярная. При приближении Кондора кот бесшумно спрыгнул и унесся в перелесок.