Потом все расплылось перед глазами Кондора, а когда сознание полностью к нему вернулось, Игоря уже не было.

Придя в себя, Кондор постарался сосредоточиться на насущном. Из тщательно застегнутого кармашка разгрузки вытащил небольшой пенал со снадобьями, которые в свое время купил у старика Ливси незадолго до его гибели.

Одна кустарно запаянная ампула в углепластиковом цилиндре–футлярчике с маленьким одноразовым шприцем, шесть таблеток разного цвета и формы — чтобы не перепутать в темноте, порошок в полиэтиленовом пакетике. Из другого кармана вытащил плитку соевого шоколада и, давясь, сгрыз всю — сейчас его организму потребуются белки и калории. Осторожно вскрыл ампулу, наполнил шприц и высадил в вену. Съел три пилюли — для начала. Положил под язык таблетку глюкозы с аскорбинкой. И принялся ждать. В ушах зашумело, а потом колючий огонь прокатился огненной лавиной по венам, взорвавшись цветным хороводом в голове. Сознание прояснилось. Слабость ушла. (Не совсем.) Боли тоже не было. (Почти.)

Он встал — движение отдавалось режущей тяжестью в мышцах.

— Черт, — пробормотал Кондор. — Надо отсюда сваливать…

Медленно, шипя и кривясь от боли, он подтянулся и сделал шаг.

Потолок плыл и кружился у него перед глазами. Он попробовал сфокусировать взгляд и двинулся. Вокруг был полумрак, разгоняемый только подрагивающим пламенем экрана ПДА. Все еще сильно кружилась голова, но уже меньше. Вот и лестница.

Минут пять он собирался с силами, потом поставил ногу на ступеньку и сделал первый шаг. Затем второй, третий… На середине пятого десятка ступеней он посмотрел назад — и почти не удивился, увидев призрачное болотное мерцание «холодца», расползающееся по черным плитам пола… Все так и должно быть. Еще шаг. Еще… Сто ступеней.

Сто сорок. Дверь технического этажа, странно вспучившаяся, как будто изнутри ее пыталось вынести стадо псевдогигантов, молотя двутавровой балкой. Двести. Бронекабели, перерезанные или перерубленные, как гнилые нити бритвой. Триста двадцать. Решетка, сквозь которую протянул руки скелет в обрывках защитного костюма…

Четыреста. Чья–то мумифицированная кисть на перилах, вырванная с мясом, но так и не отпустившая намертво сжатый металл…

Пятьсот восемьдесят. Он равнодушно переступает через «пламя», соблазнительно выделяющееся на рифленом металле ступенек.

И когда бесконечная спираль лестницы вдруг оборвалась и Кондор оказался в небольшом железобетонном кубе с приоткрытой ржавой дверцей, откуда лился сероватый дневной свет, он даже не сразу поверил.

Сделав шаг, подумал, отвлеченно и как будто не о себе, что, если эту дверь заклинило, он упадет и тут же умрет… Но дверь поддалась нажиму, с ржавым скрипом распахнувшись.