Подоспела Маринка. Долгов успокаивающе взглянул на нее.

– Почему ты нас с мамой не разбудила? Мы чуть с ума не со… – Он запнулся. – Постой-ка. Кого я испугал?

– Фоччи.

Максим медленно повернул голову влево. Там горел фонарь, возле железной стены валялась пустая банка из-под содовой, но больше ничего не было. В воздухе едва уловимо пахло чем-то до тошноты знакомым, но он никак не смог определить – чем.

– Извини, – заставил себя сказать Долгов, понимая, насколько глупо это звучит. – Я не хотел его пугать.

– Фоччи говорил, – сообщила Ветка, – что я должна вас предупредить…

– О чем?

– Не знаю. Он не успел закончить, потому что ты прибежал и начал кричать!

– Скажи, а этот парень… Фоччи… он что – итальянец?

– Он не итальянец. Он Фоччи. Мой друг. Мы часто разговариваем об интересных вещах, когда вы не мешаете.

– О каких вещах? Расскажи.

– Не могу. Это наши секреты. Пурум.

– Час от часу не легче… – Маринка закрыла мокрое лицо ладонями. Между пальцев у нее заструилась дождевая вода. – Максим, это не может так продолжаться. Ребенку нужна квалифицированная медицинская помощь.

Ветка удивленно уставилась на мать.

– Мама, ты не понимаешь, – тихо произнесла она через несколько секунд. – Фоччи и правда есть. Он хороший.

Маринка беззвучно заплакала. Ее выдавали лишь аритмично вздрагивающие плечи.

– Так, – решительно сказал Максим. – Пойдемте в каюту. Нам нужно собрать вещи – через час уже будем в Тель-Авиве.

* * *

Первыми беду почуяли чайки…

Дождь кончился. Лайнер сбавил ход, и пассажиры стали готовится к сходу на берег и таможенным процедурам. Матросы и обслуживающий персонал выводили на воздух изможденных меченых, крепко держа их под руки. Небо немного прояснилось, на горизонте стала отчетливо видна темная полоска земли.