Максим уже несся под дождем, придерживаясь правой рукой за поручень. Сердце бешено колотилось.

Что ей там понадобилось? Почему Ветка не разбудила его или Маринку, не предупредила? Ведь она никогда еще не уходила вот так, без спроса!..

Мысли ураганом проносились у него в голове.

Через минуту он выскочил на пустынную кормовую площадку, где одинокий бармен протирал под навесом последние фужеры.

Маринка уже была здесь вместе с полусонным Герасимовым.

– Не нашел?

– Нет! У всех наших проверила?

– Да! Господи, куда она могла деваться? – заламывая в отчаянии руки, крикнула Маринка.

– Спокойно, не паникуй!

Долгов лихорадочно соображал, что делать дальше. Сообщить капитану, чтобы объявили по всему судну об исчезновении ребенка? Или ждать в каюте, когда Ветка сама вернется? Ведь она обязательно должна туда вернуться…

Ливень плотной ширмой огораживал корабль от внешнего мира, и казалось, будто за этой серой пеленой ничего нет. Будто за ней – бесконечная пустота… Только горящие лампы фонарей объемными желтыми пятнами едва-едва разгоняли влажную муть.

Лайнер плавно покачивался на волнах.

– Смотрите, – вдруг прошептал Фрунзик, показывая рукой куда-то за барную стойку.

– Что там? – Максим вгляделся в подсвеченный кусочек палубы, непроизвольно делая шаг в ту сторону.

– Нет, не там! – придержал его Герасимов. – Левее, между контейнером со спасательным оборудованием и шлюпкой. Видишь?

– Что… что она делает? – тоже переходя на шепот, выдавила Маринка.

Ветка стояла спиной к бортику и внимательно смотрела за угол. Ее мокрое лицо было освещено слабым рассеянным светом, который то и дело менял интенсивность в тугих струях дождя. Губы девочки шевелились, но слов не было слышно.

Максим наконец вышел из оцепенения и бросился к дочери, чуть не сбив с ног направляющегося внутрь корабля бармена.

– Ветенька! – часто дыша, закричал он, подхватывая дочку на руки и прижимая к себе. – Родная моя! Зачем же ты под дождик вышла?

– Ты его испугал, – нахмурив лобик, буркнула Ветка.