В небе, примерно в километре от лайнера, что-то ярко блеснуло.

«Неужели шторм все же догнал нас? Дьявол! Сейчас дождь распугает всех пассажиров, и не ласкать мне сегодня этих длинных горячих ножек», – с досадой подумал греческий матрос.

Через несколько секунд свет вновь загорелся.

Панайотис бросил шипящую трубку на аппарат и повернулся к брюнетке.

Девушка сидела неподвижно, вытаращив разноцветные глаза и положив тонкие руки на столик перед собой. Ее меченые подружки тоже замерли, будто прилежные ученицы перед строгим преподавателем.

Панайотис даже проследил за направлением взгляда девушек, дабы убедиться, что там не происходит ничего ужасного. Затем он вдруг осознал, что все меченые, собравшиеся в кафе под открытым небом, неподвижно сидят, выпрямив спины и уставившись в одну точку пустыми глазами.

Их словно парализовало.

Одновременно.

– Эй, – позвал Панайотис официанта, – что это с ними?

– Не знаю, – пожал плечами рослый грек в переднике.

– Наверное, ты подмешал им в паэлью крысиного яда, – неуклюже пошутил матрос.

– Нужно позвать врача. Доложи офицеру, – не оценив юмора, посоветовал официант.

– Внутренняя связь что-то барахлит. Сейчас еще раз попробую…

Худощавая брюнетка медленно поднялась и повернулась к бортику. Взгляд ее так и оставался остекленевшим.

– Напилась, – вынес вердикт официант. – Позову стюарда, пусть проводит ее в каюту.

– Я сам провожу, – бодро подмигнул ему Панайотис, хотя в груди у него уже возникло какое-то смутное тревожное чувство.

– Эй! – заорал вдруг официант. – Куда?! Держи ее!

Панайотис бросился к брюнетке, которая механическими шагами, словно зомби, пошла к бортику. Уже у самого края он сбил ее с ног и повалил на палубу, придержав голову, чтобы не ударилась.

– Что вы делаете? – закричал он по-английски в симпатичное лицо. – Вы могли упасть за борт!

Брюнетка без выражения посмотрела на него и вяло попыталась высвободиться.