Высота полтора.

Скорость падает.

Ближайший плазмоид уже достиг пригородов Иерусалима, в небе над которым бушевал разноцветный калейдоскоп ионизированной атмосферы.

«Что ж, – подумал Ненилин, глубоко вдыхая воздух из кислородной маски, – вот и дождалась ты еще одной встречи со мной, Мила. Теперь совсем скоро…»

В памяти всплыли ровненькие строчки повестки из прокуратуры, которая предписывала явиться молодому лейтенанту Александру Ненилину к следователю и дать свидетельские показания по делу об убийстве выпускницы Ульяновского политеха Людмилы Витальевны Шильской. «Теперь – скоро…»

10 километров.

Палец твердо лежит на гашетке.

Дыхание ровное, давление в норме. Перегрузки детсадовские. Только сердце как-то странно бьется…

Словно – через удар…

Ненилин отбросил все мысли, сконцентрировавшись на красных кружочках, сходящихся воедино и вот-вот готовых превратиться в зеленый целеуказатель.

Впереди, над холмами, поросшими вечнозеленым маквисом и низкорослой фриганой, возник гигантский шар плазмоида, замелькала рядом мелюзга, почему-то не спешившая атаковать…

5 километров.

И вдруг что-то произошло. Что-то непредвиденное и странное. Будто какой-то ледяной фронт столкнулся с поверхностью огненного монстра, разрывая ее в клочки…

Тут же эффектно полыхнуло, и пространство заволокло розово-желтым искрящимся туманом.

Ненилин машинально дернул штурвал влево, и его «Левиафан» резко упал на крыло, оставляя справа по борту озонированное марево, висевшее там, где только что находился полукилометровый плазмоид.

Остальные истребители повторили маневр своего командира, пристально вглядываясь в гигантское фосфоресцирующее облако и совершая разворот, чтобы отработать остальные цели.

Внезапно на периферии радаров среднего радиуса стали появляться десятки точек, не похожие на плазменных тварей.

Но все пилоты приняли их за наведенные помехи и продолжили заход на азимут вторичной атаки. Пока все 57 машин были в воздухе.

Под фюзеляжами грозных «Левиафанов» раскинулась оранжевая геенна.

Земля возле Вифлеема уже горела.