— Чтоб потом время не ждать.

Выглядел вогул внушительно. Слегка грузновато, но, под мимолетным жирком, татуировками и шрамами, в правильных местах явственно угадывались скопления мяса. Понятное дело — здесь вожаков выбирали не за всесторонние познания в математике.

— Борец, — определил Богдан.

Вик развернулся всем телом — шея затекла из-за нахождения в позе раскинувшего крылья орла, — Убийцу что, интересует течение поединка? Однако, приметив взгляд механиста, Богдан безразлично откинулся затылком к стене и закрыл глаза.

Вогул тем временем ударил кулаком в ладонь и, по-медвежьи переваливаясь и расставив в стороны лапищи, попер на девушку.

Глава 12

Глава 12

Конечно, я думал над словами Венедис. Про тягостные проблемы моего мира. То, что это не пустой треп, было очевидным. Ведь явления, которые древние называли мистикой, понятны мне даже лучше, чем многим видокам. Самонадеянно? Можно выразиться иначе — понятны с совершенно другой точки зрения. Потому что мы с Учителем и поколения разрозненных механистов до нас пытались познавать их, явлений, природу рационально. Раскладывали на гармоники электромагнитные возмущения, порождаемые базовыми заклинаниями. Исследовали их воздействие на различные отделы человеческого мозга и на информационное поле в Целом. Экспериментировали с грубыми самодельными модуляторами — мощными и неуправляемыми. Сколькие из нас заканчивали свои опыты слюнявыми идиотами с выжженным мозгом? Сколькие из нас свели с ума целые поселения, в которых, на их беду, были расположены наши лаборатории? Скольких из нас потом забивали камнями, жгли, топили, изгоняли в ледяные пустыни и радиоактивные земли?

Не потому, что мы, механисты, препарировали терзали электродами неугодную миру память о прошлом, не только из-за этого.

Мы назойливо тревожили восприятие людей, могущих, в отличие от нас, Чувствовать.

Механизм циничен, механизм инороден, механизм несуразен. И чем сложнее механизм, тем больше раздражения он вызывает в эфире.

Сколькие из нас не спали ночей, чтобы добиться гармонии наших грубых творений с тонкой энергетикой, подвластной человечеству от природы?

Но мы пока стоим в начале лестницы под небеса, бесконечной лестницы, на вершине которой рациональное и духовное смогут равноценно дополнить друг друга. Не исключено, на ступеньку выше Древних, но — в самом низу. И даже в этом безнадежном «низу» мы, механисты, при помощи наших неуклюжих приборов видим то, что другим дано ощущать сердцем.

Шум.

Не укладывающийся в логику увиденного за приоткрытой завесой сакральных знаний. Рваный фон, порождающий то затухания, то резонансы, ломающий, неопределенный, давящий.