— Санитары, — решил просветить механист, Пока его не заткнули копьем под кадык, — вроде как слуги вселенского равновесия. Оппоненты нашей княгини. Дают миру возможность загнуться самостоятельно. Или даже немножко помочь. Ампутаторы. Боги или что-то типа того.

— Ого? — От темноты отделился силуэт в бесформенном кожухе.

— Сядь! — вдруг прохрипел вождь-ищейка. — Все еще можно сделать как было.

Слова давались с трудом — ведь гортань измочалена удавкой. А Безлицый вообще молчал — издавать звуки тем, что осталось от его рта, казалось технически невозможным.

Убийца вышел на свет. Все еще нелепый и противоречащий своему прозванию. Вогулы потянулись к нему от механиста, как крупинки в перевернутых песочных часах.

— Как вы уже все законтроманали со своим деланием…

Вогулы срываются с места — безмолвные носители воли чужих хэге, от которых пытались оберечь свое племя вожди и шаманы.

Богдан не сбавляет шаг. Вик наблюдает и верит безоговорочно, что прозвища не даются просто так. У механиста тоже имеется что показать — но не сейчас. Позиция не та, и есть еще неясности в расстановке. Но Убийца над этим работает.

Венди, сражаясь, танцевала. Она растворялась в эфире, черпала энергию из доступных источников, концентрировала и направляла токи. Одним словом — совершала массу нужных, наверное, и завораживающих, это точно, телодвижений.

Убийца не танцует. Смерть от рук Убийцы кажется рациональнее любого из механизмов Старьевщика. Ничего лишнего, для него даже оружие, когда им не пользуешься, балласт.

Огрызок копья в руках Богдана. Двое напротив — уклон, ни миллиметром больше, чем надо, замок древком запястья, хруст, тело встречается с другим телом, подсечка, падение на вовремя подставленный наконечник, а за чей-то висок мимоходом цепляет колено. Доли секунды, два трупа, убийца идет, руки его пусты.

Вик тоже начинает сокращать расстояние — медленно, не привлекая внимания.

Четверо по бокам от Убийцы. В сторону, под клинок — лезвие по немыслимой траектории кромсает соратников, шаг назад — очередной несчастный хрустит вывернутым голеностопом. Снова в ладонях Убийцы чье-то копье, но ненадолго, оно уже под ребрами у хозяина, а последний из четверых еще не догоняет, куда ползут гирлянды кишок из его живота. Убийца на мгновение притормаживает. Чтобы повернуть за спину шею тому, кому не повезло с лодыжкой. Коротко и быстро. Раз! Четыре трупа. Руки Убийцы пусты.

Ищейки тоже трогаются с места навстречу Богдану. Не так хищно, как это у них получалось в ущелье-ловушке, но с каждым шагом все увереннее. Чужие тела… а были ли родными те — погребенные лавиной? Но эти, новые, пока не настолько пластичны. Не до кульбитов — и так, наверное, слишком большие энергозатраты. На возвращение в реальность, на переход сюда, на оживление, на управление вогулами.