Тем лучше для нас. Вик прикидывает скорость Движения Убийцы сквозь противников. Получается, что последние семеро между ним и Гоньбой Богдана совсем не задерживают. Механист уже видит Место, где Убийца пересечется с ищейками, и прибавляет шаг — ему бы тоже надо успеть. На ходу снаряжает бранд-затвор меркой пороха. Никто не обращает на механиста внимания — стрельб здесь уже не боятся. Ну-ну…

С вогулами Богдан разбирается, не сводя глаз с ищеек. Просто идет и ломает тела, как куклы, отбирает и поражает их же оружием, а если и наклоняется, то только ради того, чтобы добить. Живых за собой не оставляет. Такая вот в нем программа Убийца — это машина.

Старьевщик лезет в рюкзак. Главное — все сделать своевременно, не раньше и не позже. Атмосфера наливается тяжестью. Богдан и Гоньба сходятся аккуратно в той точке, где Вик и планировал. Понеслась.

Ищейка-Безлицый ускоряется до смазанности движений, ищейка-вождь резко уходит вправо, Убийца Богдан разворачивается на месте, резко меняя направление, приседает, пропуская над головой удар Безлицего, кувыркается в ноги вождю. Вождь бьет на астральном уровне — заметно, как клубится маревом воздух вокруг Убийцы и потрескивают искрами металлические пряжки. Сильная вещь — «печка», область с интенсивным сверхвысокочастотным фоном. Секунда, и мягкие ткани Богдана должны отслоиться от костей. Вместо этого Убийца, как мячик, отпрыгивает в сторону, а колено вождя, смачно треснув, неправильно выпячивается наружу. Удар настолько молниеносен, что заметен только его результат.

Богдан отскакивает точно под атаку Безлицего — пасс ладонью и едва уловимая трель рассекаемого пространства. Прозрачные струны, которые в тысячу раз тоньше волоса, — идеальный скальпель, если научиться управлять такими нестабильными структурами, как вакуум и хаос. Гоньба умеет творить с реальностью самые невероятные фокусы.

Как уворачивается Богдан — непонятно. Ведь известно, что ему не дано Видеть структуру вещества. Просто он почему-то оказывается именно в том месте, где струны не натянуты. И бьет, не брезгуя, в кровавую кашу лица противника. Вот только там и так ничего уже нет — ни глаз, ни переносицы. Безлицего просто сносит с ног, как от удара кувалдой. Впрочем, ему все равно — встает и разводит в стороны ладони.

Вождь тем временем кулаком вправляет свое колено, мгновение придерживает пальцами, восстанавливая функцию сустава и копирует жест Безлицего. Убийца очень неудачно оказывается меж двух ищеек. Они упираются ладонями в воздух, как уличные мимы в эфемерную преграду, и синхронно, медленно, с усилием закрывают невидимые створки.