Ничего в ней не изменилось — та же статутная княгиня, те же карие глаза и выбившиеся на лоб пряди волос. Может быть — чуть заострились черты лица. Как будто стала на десять-пятнадцать лет старше. Или это пламя костра и мрак перебрасываются тенями?

Но Убийца разглядел в этой игре тьмы и света что-то свое. Попятился. Зацепился за мертвого полубога-ищейку, потерял равновесие, кувыркнулся назад и остался лежать на спине, опираясь локтями. Девушка приблизилась и протянула руку — вставай.

Ладони Богдана были испачканы кровью и грязью — Венди не побрезговала.

Нежно провела тонкими пальцами по его вискам — Убийца не отстранился.

— Бедный Цербер… Я… совсем забыла тебя…

Все-таки это была не Венедис. Движения, жесты, слова — они ей не принадлежали. Эту женщину, Гекату, знал только Убийца.

— Не называй меня собачьей кличкой.

Женщина опустила голову:

— Прости… я уже не помню твоего настоящего имени.

Богдан вымученно усмехнулся:

— Боги забывают собственные имена, что говорить про имена своих возлюбленных?

— Ты все еще…

— Нет, — не дал договорить Убийца. — Нет. Не думаю. Любить тебя слишком больно. Я просто хочу покоя.

Геката подняла взгляд, посмотрела в глаза, покачала головой:

— Тебе не обмануть… свое назначение.

Вдруг показалось, что Богдан схватит женщину за горло.

— В чем оно? Я ведь уже давно и все, что мог, сделал!

Разве богиню можно испугать яростью простого исполнителя ее воли?

— Наверное, нет — не все.

— Что еще? Единственное, что у меня получается, — это убивать. Снова? Кого, Многоликая? Их? — Богдан пнул лежащее под ногами тело ищейки-вождя.