— Нет. Не начинай все заново. Мне нужна правда.

Она смотрела на него, а он смотрел на нее, и внезапно Эвитэ осознала, что Зукер все понимает. Понимает, что его ответ определит будет он жить или умрет. Еще она осознала, что он колеблется не от того, чтоб пытается придумать, как бы обмануть ее половчее, а оттого, что пытается решить, чего хочется ему самому.

Затем, сделав глубокий вдох, он ответил на ее вопрос.

* * *

Двадцатью минутами позже дверь открылась вновь, и красотка вернулась, с руками скрещенными на груди и слабой улыбкой на лице. А Дукетт все так и не мог заставить себя поверить в то, что это крошка — источник всех страданий Нового Авалона.

Помимо тех же самых охранников ее сопровождал еще один офицер, долговязое чучело с копной седых волос. Незамедлительно кинувшись к Бате, он встал на колени рядом с койкой и принялся пичкать его лекарствами.

— Доктор, — прошептал Дукетт.

— Разумеется, — отозвалась она. — Как оказалось, после того, как я разобралась со своей проблемой, я нашла время заняться вашими.

— Спасибо, — неловко произнес Дукетт.

— О, не стоит меня благодарить, — радостно произнесла Эвитэ, — По крайней мере, пока я не получу возможность рассказать вам, что произойдет далее.

Дукетт мудро воздержался от комментариев.

— Хмм… что, нечего сказать? Надо же. Похоже ты умней, чем кажешься. Так что вам сообщить вперед, хорошие новости или плохие?

Дукетт продолжал безмолвствовать.

— Что же, начнем с хороших, так? Я всегда любила приносить людям радость. Хорошая новость то, что я же не стану казнить полурегента Зукера, в конце концов.

Батя сипло задохнулся.

— А мне-то что? — сорвался Дукетт. — Мне-то что с того? Одним тостеролюбом бы меньше стало.

— Тостеролюбом? — Эвитэ поцокала языком. — Как грубо. Да вы грубиян, лефтенант Орсон, не так ли?

Дукетт застыл.

— И это плохие для вас новости, полагаю. Чтобы спасти свою шкуру, Зукер сдал вас всех.