— Да при чем тут… — с досадой ответил он. — Любовь — это протест будням. Это единственная романтика, доступная нам.

— Когда, интересно, ты стал романтиком?

— Беня, я не называю себя поэтом, как ты. Но я бы на твоем месте влюблялся каждый день. Мне занятость не позволяет. Не могу забивать этим голову…

Заворачивая за угол очередного склада, мы лоб в лоб столкнулись с человеком в обычной рабочей одежде. Он сразу опустил лицо и прошмыгнул мимо, но я успел заметить характерные черты лица — выдающиеся скулы, мощный подбородок, брови вразлет.

— Ты чего встал? — спросил Щербатин.

— Это… Щербатин, это был ивенк!

— Что-что?

— Стой! — закричал я и бросился за незнакомцем. — Остановись!

Человек быстро оглянулся и бросился бежать. Я хотел успокоить его, объяснить, что хочу всего лишь поговорить, но на бегу это плохо получалось. Мои крики заставляли его только прибавлять скорости.

— Подожди! — кричал я, а он убегал, петляя между складами.

Щербатин быстро отстал, я уже не слышал за спиной его топота. Он крикнул, чтобы я его подождал, однако ждать было нельзя. Незнакомец бежал очень проворно и легко мог ускользнуть. А этого я никак не мог допустить. Зачем он убегает, неужели не разглядел в нас сородичей?

— Стой же, подожди! — продолжал безуспешно взывать я.

Склады кончились, и мы оказались в скоплении больших металлических баков. Наверно, там хранилось ракетное топливо, и эта территория была запретной для посторонних, но я ни о чем таком не думал. Меня волновало, как быстро я выдохнусь. Впрочем, ивенкский организм — крепкая и надежная штука, он работал, как хорошо отлаженная машина. В своем прежнем теле я давно бы сдох.

Склады кончались. Незнакомец с разбега запрыгнул на какую-то решетчатую стойку, ловко забрался по ней, перепрыгнул через забор и скрылся из виду. Я последовал за ним, уже не надеясь его увидеть. Однако с верхушки забора разглядел, как он карабкается по грунтовой насыпи. Впереди была стоянка такси, площадка для аэровагонов, вход в подземку и много-много людей. Через несколько секунд человек смешается с толпой и канет в нее навсегда.

Я набрал полные легкие воздуха и насколько мог громко крикнул заветные слова, внезапно пришедшие на память:

— Эйо! Ках-хрра мунна гхрахх!

Я не был уверен, что это подействует, но иного выхода не видел.

Незнакомец замедлил бег, а затем и вовсе остановился. Медленно обернулся и, обнаружив, что я еще далеко, перевел дух. Однако я видел, что он в любой миг готов сорваться с места и убежать.

— Не бойся! — крикнул я. — Можно мне подойти?

Он не ответил, но я уже спрыгнул с забора. Слегка развел руки в стороны, демонстрируя безоружность и мирный настрой. Медленно, чтобы не напугать, я направился к нему. Он настороженно наблюдал.