— Не знаю, — вздохнул я, борясь с нежностью, которая рвала мое сердце. — Раньше никогда не спрашивал. Такое у меня впервые. Сам себя дураком чувствую. Но это оттого, что боюсь причинить боль, пусть нечаянную…

— Ты не думай, тебе это не идет. — Настя снова поцеловала меня, да так, что я сразу задохнулся и перестал говорить. Не мог. Дыхание перехватило. — Сейчас я делаю ту же глупость, что сотворила моя мать с отцом. Но она об этом никогда не жалела, думаю, и я не пожалею.

И она снова поцеловала меня, на этот раз очень нежно, едва касаясь краешков губ. Так меня еще никто и никогда не целовал. Сердце испуганно ухнуло, потом радостно забилось, мои руки прижали ее к себе, губы уткнулись в губы.

А дальше ничего не помню…

Конечно, я любил женщин, так что удивить меня трудно. Точнее, я думал, что это так. А оказалось, что до этого момента я даже не догадывался, на что способен.

Меня предали. Мои руки, губы действовали самостоятельно. Мое сознание ничем и никем не управляло. Все происходило само собой и без моего участия. Я оказался сторонним наблюдателем, которого поглотила жаркая волна новых, ранее никогда не испытанных ощущений, они стирали мою память, словно влажная тряпка снимает мел со школьной доски, оставляя за собой лишь белесые разводы.

Оказывается, раньше я не жил, а только готовился к этому моменту…

Господи, как же это было прекрасно!

Никогда до этого мою грудь не рвали такие нежные чувства, и их нельзя было усмирить, наоборот, чем больше гладил и целовал ее тело, тем больше прибавлялось во мне желания.

У меня сохло во рту, бешено билось сердце и дрожали руки.

Какое же у нее тело?! А губы?! А руки — мягкие, нежные?!

Дальше запомнилось только то, что был ненасытен. Мне было мало, словно наелся патентованного средства для лечения импотенции, — столько оказалось внутри меня неиссякаемой нежности.

Несколько раз за ночь у меня возникало ощущение, что умер и больше никогда не оживу, но позже неведомыми путями возвращался в этот мир, и все начиналось сначала.

Это была та самая ночь любви, о какой можно прочитать только в книгах, и то многое покажется выдумкой. А на самом деле то, что происходило, невозможно описать… просто не хватает слов. А те, что приходят в голову, кажутся пустыми и ничего не выражающими.

Когда я в очередной раз провалился в беспамятство, оставшись без сил, Настя ушла. Сказать честно, даже не заметил, когда это произошло, потому что беспамятство перешло в глубокий сон, в котором мне ничего не снилось, просто во всем теле росла непонятная легкость и звенящая пустота, по-своему очень приятная.