— У нас, ты знаешь, другие порядки, это вы — одно целое благодаря своим способностям слышать мысли других, а мы не такие…

— Я знаю. Уже не раз пробовала с ним говорить мысленно, но он ничего не слышит. Если бы в моем мире родился такой ребенок, то его отдали бы в дом инвалидов, потому что ни с кем не смог бы общаться, а значит, развиваться. Но это у нас, а у вас, похоже, такое норма. Впрочем, как я поняла, Григ более глух, чем другие ваши люди…

— Вот почему ты называешь его тупицей? — Профессор переводил взгляд с нее на меня и обратно, продолжая что-то обдумывать. — Потому что не можешь с ним общаться?

— Он меня не слышит.

— И ты знаешь почему?

— Думаю, да. — Девушка неопределенно пожала плечами. — Правда, у меня два ответа.

— Выкладывай оба.

— Возможно, он просто не открылся. Такое иногда бывает: ребенок родился, но не понимает других, а после полового созревания, когда активизируются силы организма, неожиданно для всех начинает слышать чужие мысли и со временем становится полноценным. А второй ответ мне кажется невероятным…

— Говори, раз начала…

— Очень высока вероятность, что в его мозге стоит защита. Такое упоминается в древних книгах. Когда у нас началась война, то часто использовались энергетические атаки на мозг, которые убивают людей на любом расстоянии, просто выжигая клетки. Так вот, тогда для того, чтобы от них защититься, была выведена особая порода людей, которые нечувствительны к такому нападению. Их существовало всего несколько десятков, и они были способны выполнять самые сложные задания. Я знаю, Осирис обладал этим качеством…

— Ты хочешь сказать, что он один из потомков Осириса? Насколько мне известно, боги спаривались только между собой.

— Всегда бывают исключения. Возможно, перед нами как раз такой случай…

— Если все обстоит так, как ты говоришь, то у Грига, несомненно, есть шанс достать артефакт. — Профессор оживился. — Дочка, помоги мне убедить его, используй свой дар.

— Могу попробовать. — Девушка очень серьезно посмотрела на меня, а потом перегнулась через стол так, что в ее вырезе я увидел те два полушария, что мне не давали ночью спать. Внутри что-то сжалось, потом распрямилось с огромной силой, и я был снова готов к бою, хоть еще пару минут назад думал, что никогда не оживу. Внутри зазвенела нежность, вырываясь из груди.

Настя шепнула мне в самое ухо. Уверен, ее отец ничего не слышал.

— Сходи к лабиринту. Ты должен мне за вчерашнюю ночь.

И это было все, что она сказала.

Господи, какие же мы, мужики, дураки! Вот стоит девушке, которая нам нравится, что-то сказать, и мы срываемся с места выполнять ее просьбу. Даже если это опасно для жизни. Даже если не вернемся. И они этим пользуются во все времена.