Вокруг было так же, как и в любом другом месте лабиринта — обтесанные наспех серые гранитные скалы, вздымающиеся вверх к белому мерцающему небу, между ними узкие щели, забитые мелким щебнем. Только дышать здесь было нечем.

Правда, я еще не чувствовал удушья, словно воздух был мне не нужен.

Почему-то решив, что так будет и дальше, смогу пройти этот участок без дыхания, сделал еще пару шагов вперед. Ну, вот… не дышу. И что?

Поживу без воздуха еще немного, тем более что никаких неприятных ощущений у меня не наблюдалось. Я мог задержать дыхание на пару минут, проверяли вместе с ребятами еще мальчишками, когда ныряли в небольшой и не очень глубокой речке с прозрачной зеленоватой водой. Каждый брал камень для того, чтобы не всплывать на поверхность, устраивался на дне и смотрел на других. Я тогда продержался дольше всех и вынырнул героем…

Почему бы сейчас не повторить тот подвиг?

Но на этот раз героя из меня не получилось, через пару шагов подломились ноги, и почернело в глазах. Сознание не потерял, просто мягко упал на землю, как мешок с песком, раскрывая рот, будто выброшенная на берег рыба.

Толку в этом не было никакого. Легкие не работали. Я настолько привык к тому, что они действуют сами по себе, открываясь и раскрываясь, что сейчас просто не понимал, что делать.

Ручного управления для дыхания во мне не оказалось. Я попробовал руками сжимать грудную клетку, надеясь этим подстегнуть диафрагму. Бесполезно!

Ничего не изменилось. Мое тело по-прежнему отказывалось впускать в себя этот воздух, а без него жить не получалось.

Сердце бешено забилось, и от этого получилось еще хуже, пот побежал из всех пор, и через мгновение я насквозь промок и еще больше стал походить на выброшенную рыбу.

С трудом подавив панику, попытался мыслить логично. Пройти дальше не получилось. Значит, нужно двигаться обратно, где воздух есть. Логично? Вполне…

Да только вот беда, я не мог понять, куда идти, потому что лежал в плотной белесой промозглой пелене, в которой даже свою руку невозможно разглядеть. Чтобы рассмотреть что-то, требовалось встать, а у меня ноги подламывались.

С огромным усилием, подавив вновь вспыхнувшую панику, я попробовал думать так же рационально и дальше. Если не знаешь, куда идти, двигайся все равно куда, потому что остаться на месте — значит умереть. Если не выберусь, мой череп украсит горку у входа. А мне бы не хотелось стать предостережением для других идиотов, пытающихся покорить лабиринт.

Я пополз, извиваясь как червяк, встать не получалось. В глазах периодически чернело, в ушах стучало сердце, и мне было очень холодно.