— Пусть мать считает, что у тебя появился жених или просто друг. Не выводи ее из счастливого неведения.

…Виталий Матвеевич посмотрел, как жена целует младшую дочь, как раскланивается с ее «женихом» и вздохнул: до чего хорошо жить в неведении!

— Как себя чувствуешь, отец? — безразличным голосом спросила Татьяна.

— Нормально, — постарался бодро ответить он.

«Татьяна тоже могла участвовать в заговоре против меня!».

За стол сели в восемь. Если действительно замешан кто-то из близких родственников, то… Есть целый час, чтобы попробовать «расколоть» подлеца.

Стихли первые здравицы в честь именинницы. Виталий Матвеевич решил аккуратно начать с Ивана.

— Ты в последнее время стал редко появляться в совете директоров. Почему? Ты обязан быть в курсе всех дел «Машстроя».

— Отец, давай не будем о делах. Праздник!

— В самом деле, — вмешалась Любовь Никитична. — В кои веки собрались все вместе, а ты опять! Неугомонный!.. Подложите Ванечке салатику. И внучку моему дорогу Ричарду. Всем подложите!

Глазки шестилетнего Ричарда забегали еще быстрее. Тонкие губки растянулись в крысиной улыбке. Виталию Матвеевичу сделалось страшно! Словно пелена спала с глаз. Его внук — Боящийся Солнца! Его мать из этого страшного племени, вызывающего в Незнамовске всеобщее отторжение и ненависть.

Как же так? В его род Вязьминых, где были курские дворяне, славные казаки, разночинцы, где люди рождались красивыми, умными, пробивными, вдруг влезла нечисть! И теперь статные фигуры заменятся сутулыми, уродливыми. Лица с изумительным овалом станут похожими на звериные. Вместо светлых кудрей — пряди сальных волос…

Внучек улыбнулся вторично, отчего Виталий Матвеевич чуть не закричал. Вспыхнула злость на Ивана (на ком женился, дурак!) и на себя (на ком женил сына!). В бешенстве он хлопнул рукой по столу:

— Иван, не увиливай! В последнее время тебя не узнать. Чего задумал? Говори!

Сын помрачнел, насупился, но молчал.

— Говори! — уже тихим голосом повторил Виталий Матвеевич. Однако в это тихом голосе звучала гроза.

«Если причастен он, пусть узнают все!».

— Мне нечего сказать…

— Чего пристал… — опять хотела было сказать Любовь Никитична, но осеклась под сердитым взглядом мужа.

— Он знает чего, — ответил глава семейства.