— И вот тебе за это подарок, — сказал Владимир, увидев спешащего Добрыню Никитича.

— Крестный! — Ольга бросилась к нему на шею. — Приехал! Давно в Киеве?

— Только что прибыл.

— Поучаствовать в завтрашнем состязании?

— Поучаствовать и победить. Ты этого хочешь?

— Конечно. Я всегда гордилась моим крестным. ТЫ НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ ПРОИГРЫВАЛ.

— Значит, ты будешь рада моей победе?

— Долг княжеской дочери повиноваться интересам государства.

Добрыня шумно вздохнул и обнял крестницу.

Состязание бойцов устроили во чистом поле. Подобрали специальное место, обнесли изгородью, дабы чересчур ретивые болельщики не испортили спортивный праздник. Народа собралось тьма-тьмущая. Князь с семейством заняли почетные места. Вокруг сгруппировалась дружина. За ними — бояре, почти вся киевская знать. А напротив находился простой люд.

Грохотом и шумом встретили зрители появление новгородцев. Однако на сей раз крики бушевавшей толпы не были оскорбительны. Только слегка язвительны и колки. Возможно, здесь сыграла свою роль проведенная людьми князя среди болельщиков воспитательная работа. Но скорее всего дело в другом: киевляне знали, что для участия в состязании специально приехал Добрыня Никитич. А это означает лишь то, что братьям ильменским славянам следует отправляться восвояси.

Василиса и подруги отвесили поклоны княжеской семье, дружески приветствовали дружинников и бояр.

— Как настроение, герой? — весело спросил князь.

— Хорошее, Свет-солнышко князь, — ответила Василиса.

— Надеешься победить?

— Надежда умирает последней, — ответила за подругу Елена.

— Каждая твоя фраза, Клементий, западает мне в душу. Не надумал перейти ко мне на службу?

— Пока весь в раздумьях, Свет-солнышко князь.

— Хочу представить вам, новгородские витязи, Добрыню Никитича.

Даже отважной Елене сделалось не по себе. Призадумалась и Василиса. Лишь Могучая Авдотья спокойно улыбнулась: