— А, может, все-таки против?

— Я что, шутить мастерица?

— Тогда благослови, матушка! — взмолилась Ольга.

— Дети мои, желаю КАЖДОМУ ИЗ ВАС счастья!

Вновь радостные крики за столом, вновь полилось вино, и зазвенели кубки. Зазвучали здравицы в честь Владимира, Апраксии и молодой четы.

— Дети мои, разрешаю вам поцеловаться, — развел руками киевский князь.

Ольга потупила глаза и придвинулась к Василисе. Бедная новгородка вновь оказалась в щекотливом положении. К счастью, на помощь пришла находчивая Елена.

— Свет-солнышко князь, что же это за поцелуи до венчания? — воскликнула она. — Этак молодежь развратится до такой степени, что впоследствии задолго до законного супружества они не только поцелуями займутся, но и еще чем-нибудь.

— Преувеличиваешь, Клементий. Из одного невинного поцелуя готов создать целую теорию будущего падения нравов на Руси, — сказал князь.

— О, времена! О, нравы! — вздохнула Елена, подняв к небу глаза. — И это говорит тот, кто должен стоять на страже целомудрия.

— Уговорил, — покачал головой князь. — Целоваться, дети, будете после свадьбы!

Василиса сделала печальное лицо, но внутренне возликовала. Опасность миновала. Молодец Елена!

Веселый пир продолжался, а Елена так вошла в роль хранительницы нравственности, что сделала тихонько замечание Могучей Авдотье:

— Ты слишком часто поглядываешь на Добрыню Никитича. Нас не так поймут.

— Я узнала, что он холост, — прошептала в ответ Могучая Авдотья. — А я всегда хотела иметь мужем человека, который положит меня на лопатки. Ему это удалось.

А Владимир тем временем сказал:

— Удивим мы вас нашими скоморохами, певцами. Такого, как у нас, нет нигде. Кто это к нам пожаловал? Ну, конечно, сам Мудрец.

Выскочил Мудрец — невысокий худой человечек в костюме скомороха и закричал:

— Ой, беда, Свет-солнышко князь, беда, княгиня Апараксия! Дочь ваша Ольга считалась такой разумницей, а оказалось, что мозгов у нее не больше, чем у этой скамейки.

— Почему ты так считаешь? — спросила Ольга.