Торгуй во нашем городе во Киеве,

Во Киеве во граде век беспошлинно!..».

* * *

В одной из лекций профессора Михайло Пустозвонова была высказана мысль: как Бродский вырос из Пушкина, так современный российский детектив имел в качестве своих прародителей русские былины. И все герои нынешних боевиков, все Слепые и Глухие, Турецкие и Азербайджанские, Каменские и Каминские — не что иное, как Илья Муромцы сегодняшнего дня. Мало того, утверждает уважаемый профессор, даже Голливуд свои «хэппи-энды» взял из того же «Ставра Годиновича». Поэтому Пустозвонов настойчиво рекомендовал режиссерам, пытающимся осуществить театральную поставку былины или ее экранизацию, закончить дело большим веселым канканом, где вместе с основными персонажами пляшут не менее сотни полуобнаженных девиц. Пусть видят русский размах! Конечно, некоторые моменты концепции Пустозвонова вызывают отдельные возражения. Например, что Владимир, Василиса, Ольга и другие положили начало голливудским «хэппи-эндам», на худой конец, бесконечным «ментам». Но вот то, что люди устали от безысходности и хотят видят счастливую развязку, — здесь, пожалуй, можно согласиться даже с Пустозвоновым.

* * *

Когда Ставра ввели в гридницу князя, Василиса внутренне содрогнулась. Бледный, худой человек с потухшим взором. Он ни на кого не смотрел и стоял с опущенной головой. «Ничего, любимый, — мысленно сказала ему верная жена, — скоро твои муки должны закончиться!».

— Почему он такой худой, Свет-солнышко князь? — взволнованно спросила Василиса.

— Вот-вот! — рассердился Владимир. — Так зятек и подумает, будто я деспот какой. Еды, вина ему подают, точно самому князю. А он отказывается.

— Спой, гусляр, на моей свадьбе! — Василиса, как могла, изменила голос, чтобы муж случайно не признал ее. — Слыхала, лучше тебя нет певца во всем Новгороде.

Однако Ставр отрицательно покачал головой.

— Почему ты отказываешься?

— Певец в неволе не поет. И по заказу песни свои не слагает.

— А ты спой о том, что у тебя на сердце. Спой о той, единственной. Вдруг случится чудо, и услышит она тебя.

Ставр поднял голову. В голосе незнакомого юноши почудилось ему что-то родное и теплое.

— Я ведь тоже из Новгорода, — поскорее пряча лицо, молвила Василиса. — Спой… прошу!

— Хорошо, — после некоторое молчания ответил Ставр. — Принесите мои гусли.

Сколько времени его руки не касались драгоценного инструмента. И вот теперь он снова ТВОРИТ, вдохновленный мыслью соотечественника… ВДРУГ СЛУЧИТСЯ ЧУДО, И ОНА УСЛЫШИТ!.. Голос, звонкий и чистый, вырвался из гридницы князя и, точно стая белых лебедей, помчался над просторами стольного Киева.