Все они играют, все не весело…

Говорит Василий Микулич-де:

— Я слыхал от родителя от батюшка,

Что посажен наш Ставер сын Годинович

У тебя во погреба глубокие:

Он горазд играть в гуселышки яровчаты…».

В тереме князя Владимира бушевал пир. Чествовали Василия Микулича — славного победителя турнира. За одним громадным столом собрались новгородские амазонки в одежде витязей, грозные киевские дружинники, синеокие русоволосые красавицы и умудренные жизнью старцы. Здесь собрались те, кто составлял славу и соль Русской земли. Кто умел мечом обратить в бегство толпы иноземных врагов, то и дело летящих на нашу Родину огненным смерчем, и всегда оставался верным данному слову. Ну, а женщины заставляли склоняться мир перед своей красой и целомудрием. Здесь умели сражаться, но умели и гулять. От веселых криков и пения вода Днепра выходила из берегов, словно желая присоединиться к празднику, а затем разнести далеко-далеко звонкие Русские песни.

Веселился и Свет-солнышко князь, хоть и пришлось ему сдаться. Как ни противился он этой свадьбе, а делать нечего. Придется отдавать дочь новгородцу. Подвел его любимый богатырь Добрыня Никитич, не вышел на решающий бой. Никак, крестницу решил ублажить. Вон как рада Ольга: смеется, готова хоть сейчас пуститься в пляс. И только Апраксия почему-то с грустью смотрит на дочь…

— Когда же свадьбу устроим, Василий? — спросил Владимир.

— Чего тянуть, Свет-солнышко князь, завтра утром — в церковь.

— Эх, — вздохнул Владимир. Единственное утешение: зять у него смел, умен, красив. Наследники должны быть достойными. Не отдадут на поруганье Святую Русь. Не дадут разлететься ей на мелкие княжества!

— Благослови, батюшка! Благослови, матушка! — сказала Ольга, падая перед родителями на колени.

— Благословите, князь и княгиня! — воскликнула Василиса, также припадая перед княжеской четой.

— Благословляю… Бесценное сокровище отдаю тебе, новгородец. Люби и береги ее как зеницу ока.

— Об этом не беспокойся, Свет-солнышко князь.

Гридница огласилась новыми криками, но князь остановил шум.

— Подождите. Еще Апраксия слово не сказала. А то подумают, что я женщинам рот не даю раскрыть. Женушка моя дорогая, ты ведь не против свадьбы?

— Как можно, Свет-солнышко князь!

— Точно не против?

— Да нет же, нет.