В другие минуты пессимистическое ожидание худшего сменялось уверенностью в самом лучшем. Конечно же я вернусь домой, и жена выскочит на порог с кружкой какого-нибудь из моих любимых напитков, а потом накормит до отвала домашней едой. Устав от походной жизни, я считал дни до момента, когда смогу насладиться семейным уютом.

Поэтому, когда армия, начистив до блеска доспехи и оружие и приведя себя в такой вид, чтоб не стыдно было показаться народу и императору, вступала на улицы Ишели, я внимательно, насколько мне позволяла моя роль, вглядывался в публику, в надежде увидеть жену. Должна же она прийти поглазеть на парад, а заодно и на мужа. Впрочем, она может не знать о моём новом назначении, побояться лезть в толпу или оставлять дом без присмотра… Всё что угодно. Может, её не занимают зрелища. Может, я её просто не вижу среди тысяч и тысяч зевак. Успокаивая себя этими соображениями, я всё же поглядывал по сторонам.

Потом пришлось оглядываться по другой причине. Выставив блистающие полированной бронзой щиты, выжившие пехотинцы шестой группы выстроились в два ряда вдоль дороги, и надо было присматривать, чтоб построение оставалось идеальным. Ждущий на краю ряда Шехрем то и дело хмурился в сторону своих ребят, но помалкивал — пока все старались, усердно выкатывали глаза и не роняли бравого вида.

Сперва под вой труб и россыпь барабанов прошествовали тяжёлые боевые ящеры и следом за ними — конница. Потом показались знаменосцы; они предваряли появление Аштии, на этот раз шедшей пешком — не с самого начала, разумеется, я знал, что она спешилась всего за пару кварталов отсюда. Этот поступок был мерой уважения к своему народу и армии, которой она командовала, и я не мог не признать, что жест красивый.

Женщина шагала решительно, хоть и неспешно. В мою сторону она не взглянула, но задержала шаг именно там, где было нужно. Помня неоднократно данные наставления, я вышел вперёд, поприветствовал Аштию взмахом меча. Она коротко кивнула в ответ, и тут следовало отступить, дать дорогу ей и тем офицерам, кто уже сопровождал её, встать плечом к плечу с командующим второй группы тяжёлой пехоты. И дальше мы уже шли общим строем.

Мне было известно, что сейчас, как и обычно, в параде принимали участие лишь две лёгкие пехотные группы из всех, и только один из двух командиров присоединялся к шествию штабистов — второй оставался командовать своим отрядом. Честь обычно оказывалась отличившемуся командиру, либо новоназначенному, и, по сути, только после парада я действительно стану офицером.

Пройти предстояло не так и много, но в новой сковывающей движения амуниции я опасался не справиться с задачей. К счастью, простой марш оказался мне вполне по плечу. Когда наступил момент, я отшагнул, отсалютовал, как положено (этой комбинации выразительных и пафосных взмахов меня учили целый день), и возглавил свою группу, громыхавшую сапогами по брусчатке позади шествия штабистов и знаменосцев.