Это — гармония души и тела, сосредоточенная в разговоре и, может быть, даже просто в прикосновении к этому милому ладному существу с длинными косами, большими глазами и странными заботами.

Повернувшись на бок, я наблюдал, как Моресна складывает в огромный таз грязную посуду.

— Скажи, а ты-то сама рада, что я жив? Что я вернулся?

— Конечно, рада, — жена заглянула в спальню, остановилась в дверях. — Как же иначе?

— Значит, ты любишь меня?

— Я… Хотела бы тебя полюбить.

— Что-то мешает?

— Нет, конечно. Ничто не мешает.

— Тогда, наверное, от желания до осуществления не возникнет затруднений? — пошутил я.

Меня очень успокаивала мысль, что здесь, в Империи, не принято говорить вежливые уклончивые вещи просто потому, что так принято, и всё. Скорее всего, жена думает именно так, как говорит.

Это приносило гармонию в мой дом.

Наутро, скорее после рассвета, я уже был у дома госпожи Солор. Привратник впустил меня в холл с радушным выражением лица, словно старого доброго знакомца, поздравил с благополучным возвращением из демонического мира. Уточнил, правда ли демоны только и мечтают, как бы вцепиться человеку в горло, получил от меня подтверждение и, совершенно успокоившись, пригласил проследовать в кабинет госпожи Аштии.

— Она уже поднялась?

— Госпожа Солор ранняя птица. Она поднимается поздно лишь в те дни, когда у неё не предвидится вообще никакой работы.

— Но не тогда, когда у меня гостят родственники, — произнесла Аштия, появляясь на верху лестницы. — Доброе утро, Серт. Поднимайся. Проходи в кабинет.

— Надеюсь, ты не на меня намекнула?

— Нет, конечно. Я говорила о родственниках, которых не выбирают. О родственниках по крови. Присаживайся. Вот здесь, возле стола. Ты завтракал? Могу приказать подать.

— Нет, спасибо. Сыт.

— Тогда давай обсудим перспективы твоей дальнейшей карьеры. Как понимаю, карьера военного тебя вполне устраивает?

— Да меня и работа телохранителя устраивала.