И тут ганфайтер снова выстрелил вбок и назад.

— Надо ускориться, — тревожно сказал он и критически осмотрел Воронкова, — придется…

— Ага! — раздраженно сказал Сашка, и без того уже выжавший из себя все что мог и сверх того. — Щас!

— Обернись… — сказал тогда ганфайтер.

Воронков остановился, согнулся под тяжестью собственных плеч, упершись руками в колени, от чего не стало легче, но стало как-то устойчивее. И попытался посмотреть назад в позе Ричарда III, который, как известно, был горбуном: «…искоса, низко голову наклоня».

И то, что он увидел у покинутого ими горизонта, заставило его «ускориться» настолько, насколько это возможно.

— Джой! — хрипло гаркнул он. — Вперед!

И все трое двинулись, с натугой продавливая плотный воздух, жару и тяжесть.

У далекого горизонта позади вздыбливались, поднимались и росли, как чернильные кляксы в воде, клубы песка и дыма. Верхними ветрами срывало с них шапки и размазывало по небу.

Воронков не хотел думать, что это было. Похоже на движущуюся лавину. И этого вполне доставало для того, чтобы пытаться быстрее, как только возможно, удалиться от нее.

Рассудок мутился от нечеловеческих усилий.

— Эх ма! — выдохнул ганфайтер и вдруг без предупреждения подхватил Воронкова поперек туловища на плечо.

— Попрошу без амикошонства… — прохрипел едва осознающий себя и происходящее Воронков, повернул голову и увидел, что на другом плече ганфайтера дохлятиной болтается Джой.

И ганфайтер побежал! Широко и размашисто, подпрыгивая при каждом шаге, от чего стальной твердости плечо его било в Сашкин живот с сокрушительной силой, не давая дышать.

…и вдруг тяжесть исчезла!

— Успели! — со свистом дыша, сказал ганфайтер и сбросил свою ношу.

Воронков не упал на песок. Нет. Он начал медленно, как в воде, опускаться. Рядом, перебирая лапами в воздухе и ничего не понимая, висел Джой.

Ганфайтер стоял над ними, широко расставив ноги атланта, и уходил головой куда-то в небеса. И там, в бездонной глубине над его головой, словно нимб, кружились серебристые аппараты.

— Тяжесть как на Луне? — поинтересовался Воронков, вставая на ноги.