Воронков и сам чувствовал, что надо полежать, отдохнуть, даже вздремнуть часов этак надцать. И потому только поднялся с максимальной поспешностью.

Тут же он удивился, ощутив раскоординированность в конечностях, включая голову, и всем организме, какая бывает только от крайней усталости или же с нечеловечески пакостного похмелья, которое с ним случалось всего пару раз в жизни.

— Сотрясение, что ли? — удивленно пробормотал он.

Его окружали покачивающиеся руины игрушечного города.

Покачивающийся Джой смотрел снизу вверх жалобно.

Послышалась отдаленная канонада.

— О, нам туда! — глубокомысленно воздев указательный палец, сказал Сашка.

Джой не спорил, но энтузиазма перспектива двигаться вперед и вообще двигаться у него не вызывала.

Воронков чувствовал себя совершенно вымотанным. Оно и понятно.

Джой вроде бы тоже. Он время от времени ложился в львиной позе и смотрел виновато, дескать: «Может, хватит? Я дальше идти не могу».

Вдали звенела канонада. Какие-то стеклянные разрывы качали воздух вдали. Было даже любопытно, от чего такие звуки. Похоже было, что стеклянные пушки стреляют стеклянными снарядами. Но стреляют нешуточно. Земля содрогалась, и сполохи взрывов освещали небо, даже невзирая на ясный солнечный день.

Город был совершенно разрушен. Сплошные руины. Но даже по этим руинам угадывалось, что когда-то это был исключительно красивый город. Все постройки — красного мелкого кирпича. Толстые стены, выложенные прихотливой умелой рукой, строили неторопливо, вычурно, изящно. Но разрушили враз.

Что здесь происходило, уже не понять. Бомбардировка, артобстрелы, уличные бои… Все что угодно, хоть все, вместе взятое, но эффективное по разрушительности. Вместо улиц сплошное крошево битого кирпича. Угрожающе нависали полукружия уцелевших арок, зияли глазницы пустых окон.

Воронков пробирался через руины. Туда, где канонада разрывов. Ему было туда. Почему-то именно туда. Зачем? Хороший вопрос. С ответом только туго. Но то, что туда, он знал твердо.

По мере приближения к канонаде появились новые звуки, дисгармонически нарушавшие звонкую мелодию хрустальных раскатов. Выстрелы трещали вдали, как будто ломаются сухие щепки.

Пытаясь на слух определить точное направление на эпицентр перестрелки, Сашка на ходу активно крутил головой, выставляя вперед то одно, то другое ухо, и, увлекшись, не заметил опасности. Он пробирался под еще одним, ничем не выделявшимся среди других оконным проемом разбомбленного дома и вроде бы ничего такого не потревожил, когда его совершенно неожиданно накрыло осыпью щебня, будто с горного склона.